Новини

ОТ ОРГАНИЗАТОРОВ САЙТА

Мы хотели бы подчеркнуть, что наша точка зрения не обязательно совпадает с точкой зрения авторов. Наша цель состоит лишь в том, чтобы обозначить альтернативы и инициировать обсуждение проблем, в том числе на нашем сайте. Мы надеемся на то, что в ходе дискуссии, если она состоится, будут высказаны разные мнения по поводу содержания этих статей. Мы также надеемся, что в процессе обсуждения станут более заметны сильные и слабые стороны каждой из позиций, и люди, ищущие истину, найдут для себя ответы на вопросы и не без воли и помощи Творца, нашего Отца, Создателя и Спасителя.

На захист війни

фрагмент з книги «In Defence of War», Nigel Biggar. Переклад: Олексій Панич.

Вступ: не видавати бажане за дійсне

Навіщо писати ще одну книгу про виправдання війни? Хіба не краще було б написати, замість неї, книгу про мистецтво миротворства? Певно, що нашу увагу, наші роздуми та творчі здібності слід присвятити насамперед миру, а не війні.

Я не можу заперечити ні істинність останнього твердження, ні слушність попереднього питання. Я не можу заперечити їх, бо знаю, що війна жахлива, і що нашим першим, найнагальнішим обов’язком є спроби запобігти розв’язанню війни – хай навіть вона зрештою виявиться виправданою. Будучи християнином, я тим більше не маю підстав це заперечувати.

Разом з тим, я зізнаюся, що не маю змоги написати книгу про мир. Можливо, колись це станеться, але не зараз. Більшу частину мого життя я захоплювався саме війною. Жодне читання не поглинало мою увагу більше за військову історію. Хай би куди я завітав, якщо там були поле битви або військовий цвинтар, я неодмінно їх відвідував: Ватерлоо, Бул-Ран, Ентітем, Геттісбург, Галліполі, Іпр, Сомма, Єрусалим, Гібралтар, Малеме і бухта Суда на Криті, Ленінград, Мальта, Ель-Аламейн, Ассізі, Рим, Нормандія.

Звідки пішло це захоплення? Я виріс у країні, яка пережила дві світові війни. Малюком я грався у бомбосховищі моєї бабусі та чув розповіді про німецький бомбардувальник, який розбився на сусідньому полі лише двадцять років тому. Я відвідував школу та коледж, де цілі стіни були вкриті довгими списками загиблих на війні. Брат мого діда вирушив у вересні 1915 року з Шотландії до Франції, де за три тижні загинув у битві при Лоосі. Йому виповнився лише двадцять один рік. Мій батько у віці тридцяти років пішов на війну добровольцем. Це було 1943 року; наступні два з половиною роки він служив в Італії, спершу зенітником, а потім санітаром (коли з неба зникли вже всі ворожі літаки і йому не було у кого стріляти).

Детальніше: На захист війни

Про ефективність християнської соціальної етики в суспільному житті

фрагмент з книги «Behaving in Public: How to Do Christian Ethics», Nigel Biggar. Переклад Надія Бражник.

Завдання християнської етики

Розділ 1

Цілісність, а не самобутність

З часів Другої світової війни одним з основних інтересів фахівців у галузі християнської етики було питання цілісності [1]. Воно ж, як ніщо інше, пробуджувало запальні дискусії. У 1950-ті рр. багато хто з римо-католицьких теологів-моралістів постали проти своєї неосхоластичної спадщини, з її легалістичним наголосом на обов’язку і філософській зосередженості на концепції природного закону. Натомість вони прагнули до суто євангельського, «спасительного» бачення морального життя – бачення, яке врешті-решт офіційно втілилося в декларації ІІ Ватиканського собору (1965 р.) про те, що моральна теологія має керуватися Святим Письмом [2]. Невдовзі після цього, у протестантських колах Пол Ремсі виступив проти Джозефа Флетчера з його редукцією християнської етики до утилітарного поняття любові, просуваючи натомість біблійну ідею деонтологічної вірності завіту [3]. Потім, в середині наступного десятиліття, Стенлі Хауервас почав боротьбу, яка триває все його життя: проти захопленості етиків абстрактними дилемами замість питання правильного формування особистості в світлі теологічного й загалом ширшого світогляду[4]. Позиція Хауерваса набула масштабів тренду, коли в 1980-х і 1990-х рр. на підкріплення їй прийшло відродження англосаксонського (особливо британського) захоплення моральною теологією Карла Барта, з його безпрецедентною переконаністю в тому, що етика має бути інтегрована до християнської догматики[5].

Детальніше: Про ефективність християнської соціальної етики в суспільному житті

Суверенітет і відповідальність

фрагмент з книги «Between Kin and Cosmopolis: An Ethic of the Nation», Nigel Biggar. Переклад Надія Бражник.

Розділ 3

Суверенітет і відповідальність

І. Відповідальність в межах суверенітету й поза його межами

Національна автономія – це благо, певна міра котрого повинна бути в кожної нації. Це позитивне явище, оскільки автономія дає нації свободу втілювати універсальні людські блага у різні творчі способи, які відповідають його визначним особливостям і історичному досвіду. Таким чином, різні нації свідчать про створений Богом моральний порядок по-різному, розставляючи людські блага у різному порядку пріоритетності й по-своєму застосовуючи їх на практиці. Деяким націям це вдається краще, ніж іншим. Кожна пропонує іншим свою особливу мудрість в етичних питаннях. Кожна людина відповідальна перед Богом за те, як вона втілює, захищає й розвиває створені Ним блага; так само відповідальні й об’єднання людей, зокрема нації.

Детальніше: Суверенітет і відповідальність

Проблема теодицеи в творчестве Достоевского

Жань-Поль Лоран, Папа и инквизитор

Под теодицеей, как известно, подразумевается проблема «оправдания» Бога перед фактами страдания и зла, присутствующих в созданном Им мире. Сам термин «теодицея» был придуман немецким философом и математиком Готфридом Лейбницом. Он использовал его в самом названии своего трактата «Опыт теодицеи о благости Бога, свободе человека и происхождении зла» (1710).

.

Детальніше: Проблема теодицеи в творчестве Достоевского

О нравственности 21-го века

Социально-политические размышления Виталия Портникова всегда заслуживают внимания. Его новогоднее видеообращение к согражданам, записанное в кафе за чашкой кофе, многим запомнилось своим контекстом. Непосредственно перед самим пожеланием, Портников говорит собеседнику, о том, что видел, как за ним ведут наблюдение «машины наружки». И мы понимаем, что живем на странном рубеже – рубеже, отделяющем 20-й век с его политическими преследованиями в СССР и ограничениями «железного занавеса» от во многом еще не известного 21-го века с его новыми возможностями и всепроникающим Интернетом, объединяющим миллионы людей.

.

Детальніше: О нравственности 21-го века

Джон Стотт об отношении к обществу и государственной власти

"Новые проблемы современных христиан"

Согласно учению пророков Ветхого Завета и учению Иисуса Христа, Бог очень критично относится к «религии», если под ней понимается религиозное служение, оторванное от реальной жизни, от служения любви и моральной покорности сердца. «Чистое и непорочное благочестие пред Богом и Отцем есть то, чтобы призирать сирот и вдов в их скорбях и хранить себя неоскверненными от мира» (Иак. 1:27). Если то, что мы говорим и поем в церкви, не отображается в нашей повседневной жизни вне церкви, дома и на работе, тогда такие служения хуже, чем просто бесполезные; их лицемерие однозначно мерзко перед Богом…

… Живой Бог – это Бог как оправдывающий, так и справедливый. Конечно же, Он Бог оправдывающий, Спаситель грешников, «Бог человеколюбивый и милосердый, долготерпеливый и многомилостивый и истинный» (Исх. 34:6). Но Он также заботится о том, чтобы наша общественная жизнь характеризовалась справедливостью.

.

Детальніше: Джон Стотт об отношении к обществу и государственной власти

Мнение: между востоком и западом

Часто можно услышать, что нам не нужна эта Европа с её ценностями. Что она нас только испортит. И правда, некоторые ценности многих европейских стран выглядят чужеродными для Украины. Но есть и другая часть проблемы: к сожалению, некоторые наши ценности не выглядят чужеродными для многих из нас. Коррупция, взяточничество, продажные суды, нечестность в бизнесе и на работе, полное бесправие обычного человека…

.

Детальніше: Мнение: между востоком и западом

Картина «Мертвый Христос» Ганса Гольбейна и Достоевский

Все в человеке жаждет бессмертия. Тем не менее, в глубине души даже у вполне верующих людей может тлеть смутное подозрение, что все аргументы в защиту бессмертия души служат лишь для утоления естественной жажды жизни вечной. Есть вещи, которые вообще по своей природе работают на изложенное выше сомнение. Наши надежды подрываются, в частности, самим безобразием и очевидностью смерти. И очень трудно представить то, как мертвое тело вообще будет способно ожить вновь. На следующий день после смерти своей первой жены — 16 апреля 1864 года — Достоевский делает в своих рабочих тетрадях запись: «Маша лежит на столе. Увижусь ли с Машей?» (Достоевский Ф.М. Полн. Собр. Соч. Т. 20. Л., 1980, с. 172).

.

Детальніше: Картина «Мертвый Христос» Ганса Гольбейна и Достоевский

Фантастика Станислава Лема: Судьба религии в "Технотронную эру"

stansslavlem.jpgНаучная фантастика редко касается вопросов религии, тем самым как бы говоря о том, что в будущем наука вытеснит наши “иллюзии”. Наука объясняет мир не привлекая “гипотезы Бога”, а технологии избавляют от тягостной зависимости от природы. Именно поэтому технократы склонны рассматривать религию в качестве вырождающегося реликта культуры. Насколько обоснованы подобные надежды? Я бы хотел рассмотреть этот вопрос на примере комментария к одному рассказу-“сказке” недавно умершего польского фантаста Станислава Лема.

Лем известен не только как писатель, но также как философ и футуролог. В этом смысле особый интерес представляет его книга “Сумма технологии” (1968). Само данное сочетание, очевидно, есть парафраз названия фундаментального труда теолога Фомы Аквинского “Сумма теологии”. Станислав Лем, однако, признавался, что вообще не читал Аквината. Книга Лема также стала попыткой философского осмысления результатов целого отрезка истории человечества, на это раз связанного со “второй природой” - суммой научного и технического знания, его влияния на общество и сознание человека. Этой же теме посвящена одна из последних книг фантаста - “Мегабитовая бомба”, вызвавшая множество споров.

.

Детальніше: Фантастика Станислава Лема: Судьба религии в "Технотронную эру"

"Священная болезнь" Достоевского

dostoevski.jpg

Эпилепсию иногда называют «священной болезнью». Ее нередко считают признаком особой приобщенности человека к миру трансцендентных ценностей, то есть к реальности, лежащей по ту сторону нашего обыденного мира. В связи с этим людям, болеющим эпилепсией, иногда приписывают способность к духовным прозрениям - к постижению Бога и сути вещей, а также знание будущего. «Священную болезнь» связывают также с особыми духовными качествами человека, в частности, есть мнение, что некоторые русские юродивые были именно эпилептиками. Вообще, эта психическая болезнь окружена множеством тайн и мифов.

Все это предопределило особое, сакральное отношение к болезни Достоевского. Именно в болезни Достоевского иногда усматривали славу писателя как провидца, а также особую духовность писателя, силу созданных им художественных образов. Одно из подобных рискованных суждений сделал Дмитрий Мережковский, который считал, что «припадки падучей были для Достоевского как бы страшным провалом, просветами, внезапно открывавшимися окнами, через которые он заглядывал в потусторонний свет» (Мережковский Д.С. Лев Толстой и Достоевский//Мережковский Д.С. Собр. Соч. Т. 9, 1914, с. 101). Датский литературный критик Георг Брандес писал об «эпилептическом характере» произведений Достоевского и именно с болезнью писателя связывал его славу «ясновидящего». Чезаре Лоиброзо, автор скандальной в свое время книги «Гениальность и помешательство» (1864) называл Достоевского «эпилептическим гением» (Сироткина И. Классика и психиатры. М., 2009, с. 68). Нередко в страдающем от эпилепсии князе Льве Мышкине («Идиот») усматривают ипостась самого Достоевского, обнаруживают в самом писателе черты русского юродивого.

.

Детальніше: "Священная болезнь" Достоевского

Евангелие и научная фантастика Рея Бредбери

Научная фантастика может кому-то показаться очень далеким от религии и сомнительным жанром. Американский фантаст Айзек Азимов в одном из интервью сообщил, что пишут научную фантастику главным образом атеисты, и это вполне соответствует действительности. Разумеется, встречаются яркие исключения, например, Клайв Льюис, автор "Космической трилогии". Несколько статей на русском языке специально посвящены теме религии в научной фантастике, и оттуда можно почерпнуть еще несколько имен. И все же научная фантастика и религия - это достаточно удаленные друг от друга вещи. Может поэтому показаться сомнительным то, что подобная литература способна сказать нам что-то существенное о духовных проблемах.

.

Детальніше: Евангелие и научная фантастика Рея Бредбери