Культ природы и Матери-Земли в творчестве Достоевского

Содержание материала

Природа как гимн Богу

Праведники Достоевского переживают не только любовь к людям, но также любовь ко всем живым существам. Примером в этом смысле может служить мироощущение умирающего Маркела, брата старца Зосимы, который просил прощения даже у птиц:

«Птички Божии, птички радостные, простите и вы меня, потому что и перед вами я согрешил... Была такая Божия слава кругом меня: птички, деревья, луга, небеса, один я жил в позоре, один все бесчестил, а красы и славы не приметил вовсе».

Близкое по сути ощущение переживает святой странник Макар Иванович («Подросток»). Очистивший свое сердце от греха он воспринимает природу как целостность полную добра и красоты. Однажды, ночуя в поле с другим странником, он увидел окружающий мир таким:

«Все есть тайна. Во всем тайна Божия. В каждом дереве, в каждой былинке эта самая тайна заключена. Птичка ли малая поет, али звезды все сонмом на небе блещут в ночи — все одна эта тайна, одинаковая. Восклонился я, милый, главой, обвел кругом взор и вздохнул. Красота везде неизреченная! Тихо все, воздух легкий; травка растет — расти травка Божия, птичка поет — пой, птичка Божия, ребеночек у женщины на руках пискнул — Господь с тобой, маленький человечек, расти на счастье, младенчик! И вот точно я в первый раз тогда в самой жизни моей все сие в себе заключил. Склонился я опять, заснул таково легко. Хорошо на свете, милый!.. А что тайна, то оно тем даже и лучше; страшно оно сердцу и дивно; и страх сей к веселию сердца: «Все к Тебе, Господи, и я сам в Тебе, и прими меня! Не ропщи, вьюнош: тем еще прекраснее оно, что тайна»».

И хотя вокруг в мире много зла, праведники Достоевского усматривают в природе именно добро и переживают благодатные эмоции, связанные с ней. В связи с этим я сошлюсь также на слова князя Льва Мышкин:

«Неужели в самом деле можно быть несчастным? О, что такое мое горе и моя беда, если я в силах быть счастливым? Знаете, я не понимаю, как можно проходить мимо дерева и не быть счастливым, что видишь его? Говорить с человеком и не быть счастливым, что любишь его? О, я только не могу высказать... А сколько вещей на каждом шагу таких прекрасных, которые даже самый потерявшийся человек находит прекрасными? Посмотрите на ребенка, посмотрите на Божию зарю, посмотрите на травку, как она растет, посмотрите в глаза, которые на вас смотрят и вас любят».

Этот мотив благостного отношения к природе у Достоевского наиболее ясно присутствует в «Житии в Бозе преставившегося иеросхимонаха старца Зосимы», составленном Алешой Карамазовым. Я в данном случае имею в виду рассказ старца об его паломничестве и, в частности, о встрече с юношей-крестьянином, очарованным природой. Я приведу этот фрагмент почти полностью:

«В юности моей, давно уже, чуть не сорок лет тому, ходили мы с отцом Анфимом по всей Руси, собирая на монастырь подаяние, и заночевали раз на большой реке судоходной, на берегу, с рыбаками, а вместе с нами присел один благообразный юноша, крестьянин, лет уже восемнадцати на вид, поспешал он к своему месту назавтра купеческую барку бечевою тянуть. И вижу я, смотрит он пред собой умиленно и ясно. Ночь светлая, тихая, теплая, июльская, река широкая, пар от нее поднимается, свежит нас, слегка всплеснет рыбка, птички замолкли, все тихо, благолепно, все Богу молится. И не спим мы только оба, я да юноша этот, и разговорились мы о красе мира этого Божьего и о великой тайне его. Всякая-то травка, всякая-то букашка-то, муравей, пчелка золотая, все-то до изумления знают путь свой, не имея ума, тайну Божию свидетельствуют, беспрерывно совершают ее сами, и, вижу я, разгорелось сердце милого юноши. Поведал он мне, что лес любит, птичек лесных; был он птицелов, каждый их свист понимал, каждую птичку приманить умел; лучше того как в лесу начего я, говорит, не знаю, да и все хорошо. «Истинно, — отвечаю ему, все хорошо и великолепно, потому что все истина. Посмотри, — говорю ему, — на коня, животное великое, близ человека стоящее, али на вола, его питающего и работающего ему, понурого и задумчивого, посмотри на лики их: какая кротость, какая привязанность к человеку, часто бьющему его безжалостно, какая незлобивость, какая доверчивость и какая красота в его лике. Трогательно даже и это знать, что на нем нет никакого греха, ибо все совершенно, все кроме человека безгрешно, и с ними Христос еще раньше нашего». — «Да неужто», — спрашивает юноша, — и у них Христос?» — «Как же может быть иначе, — говорю я ему, — ибо для всех слово, все создание и вся тварь, каждый листик устремляется к слову, Богу славу поет, Христу плачет, себе неведомо, тайной жития своего безгрешного совершает сие».

Далее отец Зосима, видимо, изложил юноше известный сюжет из «Жития преподобного Сергия Радонежского», к келье которого являлся медведь и которого святой кормил хлебом из рук.

«И умилился юноша на то, что отошел и вреда не сделал и что и с ним Христос. «Ах, как, говорит, это хорошо, как все Божие хорошо и чудесно!» Сидит, задумался, тихо и сладко. Вижу, что понял. И заснул он подле меня сном детским, безгрешным. Благослови Господь юность! И помолился я тут за него сам, отходя ко сну. Господи, пошли мир и свет своим людям».

Старец Зосима также учит:

«Любите все создание Божие, и целое и каждую песчинку. Каждый листик, каждый луч Божий любите. Любите животных, любите растения, любите всякую вещь. Будешь любить всякую вещь и тайну Божию постигнешь в вещах. Постигнешь однажды и уже неустанно начнешь ее познавать все далее и более, на всяк день. И полюбишь наконец весь мир уже всецелою, всемирною любовью. Животных любите: им Бог дал начало мысли и радость безмятежную. Не возмущайте же ее, не мучьте их, не отнимайте у них радости, не противьтесь мысли Божией. Человек не возносись над животными: они безгрешны, а ты со своим величием гноишь землю своим появлением на ней».

В рукописных заметках к роману «Братья Карамазовы» присутствует также следующая заметка: «Люби животных, растения, будешь любить — и тайну Божию узришь в них» (Достоевский Ф.М. Полн. Собр. Соч. Т. 15. Л., 1976, с. 244).

В мире старца Зосимы, как можно было заметить выше, присутствует любовное и духовное отношение не только к людям, но также к животным, к земле и ко всей природе в целом. При этом старец Зосима проповедует не только любовь к природе, но также покаяние перед ее существами. Он подобно своему брату Маркелу готов просить прощения даже и птиц:

«Юноша брат мой у птичек прощения просил: оно как бы и бессмысленно, а ведь правда, ибо все как океан, все течет и соприкасается, в одном месте тронешь, в другом — конце мира отдается. Пусть безумие у птичек прощения просить, но ведь и птичкам было бы легче, и ребенку, и всякому животному около тебя, если бы ты сам был благолепнее, чем ты есть теперь, хоть на одну каплю да было бы. Все как океан, говорю вам. Тогда и птичкам стал бы молиться, всецело любовью мучимый, как бы в восторге каком, и молить, чтоб и они грех твой отпустили тебе. Восторгом же сим дорожит, как бы ни казался он людям бессмысленным».

Иван Карамазов вовсе не случайно называет старца Зосиму «Pater Seraphicus». Именно так в католической традиции называют Св.Франциска Ассизского. В связи с приведенным выше высказываниями старца Зосимы невольно вспоминается проповедь Св.Франциска, обращенная к птицам, а также его «Солнечный гимн», в котором святой возносит хвалу Богу за всю природу, в том числе за «мать-землю» (Ветловская В.Е. Pater Seraphicus//Достоевский: Материалы и исследования. № 5, Л., 1983, с.164).

У Вас недостаточно прав для комментирования