Христианский и восточный мистицизм: попытка сравнения

Содержание материала

Английский писатель Гилберт Честертон однажды заметил, что когда люди перестают верить в истину, они или становятся скептиками, или начинают верить всему. Современные люди, вообще говоря, перестали верить в истину, во всяком случае там, где это касается вопросов мировоззрения. Представление о том, что здесь может существовать нечто, обязательное для всех, в наше время просто вышло из моды, и сегодня результатом этого становится уже не скептицизм, а всеядность. Мысль о том, что каждая религия несет в себе частицу истины, стала для многих очевидной и банальной. Когда-то Бернард Шоу выразил ее в следующем афоризме: «В мире существует лишь одна религия, но есть сотни ее версий». Недалеко от Чикаго есть бахаистский храм, который имеет девять входов, соответствующих девяти крупнейшим религиям мира. Каждый из них ведет к общему алтарю в центре зала. Этот храм является наглядной иллюстрацией к идее религиозного плюрализма, очаровавшей современный мир. Постепенное признание равной истинности всех религий — это процесс возрастания духовной энтропии, объективный и неизбежный. Переворот в сознании, происходящий в наше время, можно сравнить также с коперниковской революцией — если раньше вся духовная жизнь вращалась вокруг Христа, то сегодня центром мира стала Божественность, а Иисус превратился лишь в одну из возможных планет.

В этом моменте духовная атмосфера в мире обнаруживает сродство с восточным мистицизмом. Идея, к которой Запад приходит в результате процесса интеграции мира, уже давно была сформулирована на Востоке. Характерное для восточной философии представление об единстве всего сущего неизбежно порождало мысль о внутренней тождественности всех религий. Смешение самых различных верований стало характерной чертой духовной культуры Индии и Китая. Одним из первых, кто ясно сформулировал в индуизме принцип единства всех религий мира, был индийский жрец богини Кали Рамакришна (XIX век). «Бог один, отличаются лишь его имена, — утверждал он, — одни называют его Аллахом, другие — Богом, кто-то — Брахманом, кто-то — Кали, кто-то — Кришной, Иисусом, Буддой» (Ткачева А. А. «Новые религии» Востока. М.,1991, с. 82).

На Западе эта мысль была провозглашена в 1893 году на Парламенте религий в Чикаго, основным событием которого стало выступление Свами Вивекананды, ученика Рамакришны. Он, в частности, сообщил:

«Если одна религия истинна, то все остальные тоже должны быть истинны. Так что религия Индии столь же ваша, как и моя. Мы, индусы, не просто терпимы, мы объединяем себя со всеми религиями, молясь в мечети с магометанином, поклоняясь огню с зороастрийцем и преклоняя колени перед крестом с христианином. Мы знаем, что все религии сходны и от простейшего фетишизма до самого высокого поклонения Абсолюту являются лишь попытками человеческого духа охватить и осознать Бесконечное. Поэтому мы собираем эти цветы и, связав их вместе нитью любви, создаем из них дивный букет богослужения» (цит. по Роуз С. Православие и религия будущего. М., 1991, с. 39).

В свое время отец Серий Булгаков заметил, что теософия под маской религиозного эсперанто занимается пропагандой индуизма (Булгаков С. Свет невечерний. М., 1984, с. 39). Действительно, утверждая равенство всех религий, поклонники восточного мистицизма именно в нем видят высшее воплощение истины. Так, Анни Безант, президент Теософского общества, преемница Елены Блаватской, заявила:

«Я обратилась к индуистским писаниям и поняла, что во всех случаях эти писания и индуистская религия являются оригиналом всех писаний и всех религий» (The Daily Chronicle, 09.10.1894).

Такой же точки зрения придерживался также Вивекананда. Он выстроил целую иерархию религий, в которой на нижней ступени располагается идолопоклонство, а высшую занимает адвайта-веданта. Христианству в этой иерархии уделена роль второсортной, «дуалистической» религии.

Такой же точки зрения придерживался также Вивекананда. Он выстроил целую иерархию религий, в которой на нижней ступени располагается идолопоклонство, а высшую занимает адвайта-веданта. Христианству в этой иерархии уделена роль второсортной, «дуалистической» религии.

Христианство Восточный мистицизм (адвайта-веданта)
1. Строгий монотеизм 1. Политеизм
2. Бог есть Высшая Личность. 2. Божество безлично
3. Бог противопоставлен природе, как ее Творец. 3. Абсолют разлит в природе
4. Зло извращение сотворенной Богом природы, бунт против Бога. Родоначальником зла является падший ангел — сатана. 4. Зло и добро являются проявлениями Абсолюта
5. Мир является реальностью, сотворенной Богом. 5. Мир является иллюзией и результатом божественной игры Абсолюта
6. Первородный грех. В результате падения Адама и Евы природа человека оказалась поражена грехом 6. Первородная божественность. Основная задача человека состоит в освобождении от незнания и в осознании собственной божественности
7. Человек в молитвенном общении с Богом сохраняет себя. 7. Человек, сливаясь в процессе медитации с Абсолютом теряет себя как личность
8. Тело является продолжением личности человека и поэтому будет восстановлено и преображено в день Воскресения. 8. Тело является темницей для души, из которой она должна освободиться
9. Человек один раз живет на Земле. Положение человека после смерти определяется тем, принял ли он, живя на Земле, верою искупительную жертву Иисуса Христа или нет. 9. Реинкарнация
10. Благодать (Божественная милость). Человек не в состоянии собственными усилиями избавиться от власти греха, поэтому Бог берет на Себя инициативу нашего спасения. 10. Самсовершенствование. Человек собственными усилиями достигает близости с Богом.
11. Время линейно. История имеет не только начало, но и конец, за пределами которого «времени уже не будет» (Отк. 10: 6). 11. Время циклично
12. Строжайшее запрещение использования магической практики, как демонической по своей природе. 12. Широкое использование магической практики
13. Полная открытость. При обучении нет эзотерических тайн. 13. Эзотеризм

Таким образом, во многих существенных моментах христианство и восточный мистицизм занимают прямо противоположные позиции. Можно ли объединить их в нечто единое? Сомнительность такого рода попыток осознается не только ортодоксальными христианами. Не кто иной, как сам Далай-лама в одном из интервью заметил:

«Несмотря на то что все основные мировые религии учат нас состраданию, пониманию н любви, в них существуют расхождения по основным философским вопросам. Многие предлагают на базе всех религий создать одну общую религию. По моему мнению, эта мысль несколько диковата. Каждая из мировых религий обладает уникальными чертами, если мы попытаемся создать единую религию, мы их уничтожим» (цит. по Путь к себе. 1993, № 1, с. 11).

Действительно, пытаясь привести к общему знаменателю все религии, каждая из которых уникальна, мы в конце концов оказываемся в некоей гуманистической пустоте, совершенно бессодержательной и безликой. Примером может служить эволюция взглядов Махатмы Ганди. Начав свои поиски истины с Бога, он убедился, что атеисты отрицают Бога во имя истины. Поэтому Ганди пришел к выводу, что именно истина должна стать объектом поклонения, и тем самым по сути упразднил понятие Бога (Литман А. Д. Современная индийская философия. М., 1985, с. 185).

Религии противоречат друг другу, это заставляет в конце концов сделать выбор. Нельзя одновременно верить в переселение душ и в библейское представление о посмертном воздаянии. В связи с этим напомню один известный текст Евангелия - «положено людям один раз умереть, а после этого — Суд» (Евр. 9: 27, новый перевод). Нельзя одновременно верить в то, что Христос, будучи Богом, воскрес, и в то, что Он был всего лишь учителем мудрости и потому перевоплотился в новое тело. Принцип дополнительности здесь не работает.

Трудности, связанные с доктринальными расхождениями между религиями, нередко пытаются обойти, постулируя их мистическое единство. При этом догматы и ритуалы рассматриваются в качестве различных путей к мистическому опыту, невыразимому, но единому для всех религий. Высшая мистическая истина объявляется чем-то более важным по сравнению с интеллектуальными противоречиями между религиозными системами. Возможно ли объединение религий на такой основе? Вряд ли. Вопреки заверениям о мистическом единстве всех религий следует отдавать себе отчет в том, что религии различаются не только в догматике, но и в характере трансцендентного опыта. Осознание пустоты мира в буддизме, переживание тождества с Абсолютом в индуизме и мистическая личная встреча с Богом в христианстве — все это различные вещи. В ряде случаев действительно можно выделить какие-то общие черты мистического переживания, однако это не дает основания закрывать глаза на уникальность каждой религии. Они не сходятся где-то в сфере мистического опыта, они ведут к разным ее областям.

Следует также иметь в виду, что перемещение в центр религиозной жизни мистического опыта в конечном счете приводит к ее разрушению. Отношение к догматам лишь как к инструментам получения мистических переживаний лишает их собственного смысла, а значит — подрывает сам способ достижения мистического опыта, поскольку достичь трансцендентных переживаний можно лишь в том случае, если искренне веришь в догматы исповедуемой религии.

Мистический опыт является пиковым переживанием, однако большую часть жизни человек все же проводит в пределах ординарного сознания и поэтому вынужден высказывать о религии суждения, имеющие вполне определенный смысл. Религия не может быть сведена к чистому мистическому опыту, она требует продолжения в сфере выразимого, в том числе в догматах. И действительно, как уже упоминалось выше, сегодня приверженность мистицизму вовсе не приводит к уравниванию в правах догматов всех религий. Обычно вопреки заверениям в равной истинности всех точек зрения выбираются вполне определенные догматы — идея реинкарнации предпочитается христианской идее уникальности жизни, представление о божественности человека — догмату о его греховности, самосовершенствование — идее благодати.

Все это заставляет нас вновь вернуться к вопросу об истинности различных религий. Если они существенно отличаются друг от друга по своему содержанию, остается лишь две возможности — либо все они иллюзорны, либо одна из них истинна, а остальные ложны. Мы остановимся лишь на второй возможности. Иллюстрацией к ней может служить известная притча о волшебном кольце, рассказанная Лессингом. Был человек, который имел волшебное кольцо и трех сыновей. Чтобы не обидеть ни одного из них, он заказал у ювелира два поддельных кольца, перемешал кольца и дал каждому из сыновей по одному из них. Сегодня, если воспользоваться языком этой притчи, господствует убеждение, что волшебного кольца вообще не было. Для современного человека волшебство определяется уже не самими свойствами кольца, а верой в подлинность каждого из них.

Но неужели вообще нельзя определить, где подлинное кольцо, а где подделка? В самом ли деле отсутствуют критерии, позволяющие отличить истинную религию от ложной? Мы все же рискнем найти такие критерии, сравнив в ряде ключевых пунктов христианство и восточный мистицизм.

У Вас недостаточно прав для комментирования