Новости

РЕАЛИС

Христианский центр Реалис- это исследовательский и образовательный центр, предназначенный для обучения христианских лидеров и специалистов христианского служения, а также для осуществления проектов по обеспечению эффективной коммуникации христианских идей в современном обществе.

Конечная цель или миссия центра Реалис состоит в том, чтобы помочь людям увидеть реальность присутствия Христа в повседневной жизни. Для решения этой задачи мы сосредотачиваем свои усилия на двух направлениях:

Подробнее: РЕАЛИС

  • Богословие и межкультурные исследования

  • Социально-политическая этика и теология

  • Христианское консультирование и капелланское служение

  • Эта программа магистерского уровня посвящена изучению аспектов культуры общества через призму богословия. Она даёт понимание того, как знание культурных особенностей каждой социальной группы людей помогает эффективному возвещению Евангелия этим людям. Программа предназначена, прежде всего, для пасторов, миссионеров и руководителей церковных молодёжных служений.

    подробнее...
  • Эта программа является совместной программой ХЦ “Реалис” и Национального педагогического университета им. М. П. Драгоманова. После успешного выполнения всех требований программы и прохождения нормативных дисциплин унивеситета по специальности “Религиоведение”, выпускнику будет присвоена степень магистра и выдан диплом государственного образца, а также сертификат ХЦ “Реалис”: “Социально-политическая этика и теология”.

    подробнее...
  • Эта программа является совместной программой ХЦ “Реалис” и Национального педагогического университета им. М. П. Драгоманова. После успешного выполнения всех требований программы и прохождения нормативных дисциплин унивеситета по специальности “Религиоведение”, выпускнику будет присвоена степень магистра и выдан диплом государственного образца, а также сертификат ХЦ “Реалис”: “Христианское консультирование и капелланское служение в кризисных ситуациях”

    подробнее...

ИНСТРУМЕНЕТАЛИЗМ И ХРИСТИАНСТВО

Существует по меньшей мере два образа природы и соответственно две стратегии взаимодействия с ней. В первом случае природа рассматривается лишь как совокупность благ, которыми человек в праве бесконтрольно распоряжаться. При этом человек относится к природе прагматично, и даже ее красота становится особой выгодой. Такой способ обращения с природой иногда обозначают термином “инструментализм”, имея в виду то, что здесь природа перестает быть самоценным существом и превращается в орудие для удовлетворения человеческих нужд. От неизбежного разрушения ее может уберечь лишь страх и осознание собственных выгод, страх - перед законом и перспективой экологической катастрофы.
В принципе экологического кризиса можно было бы избежать на основе прагматичного, инструменталистского подхода к природе. Снижение уровня загрязненности в крупных городах Европы и Америки в значительной мере стало результатом законодательного регулирования и понимания угроз здоровью и комфорту. Тем не менее, инструменталистский подход всегда сопряжен с искушением уступить выгодам настоящего и переложить экологические проблемы на следующие поколения в надежде на появление в будущем технологий их решения. В этом смысле инструментализм всегда чреват экологическим кризисом. Именно поэтому важно видеть в природе не столько источник материальных ресурсов, сколько живое существо, отношения с которым должны подчиняться особой, экологической этике. Закон и страх должны быть дополнены этическими нормами, и эта вторая стратегия взаимодействия с природой.
Сам факт того, что мы вынуждены сегодня заниматься построением этики отношений с природой, уже свидетельствует о наличии у нас ее дефицита. Американский эколог и экофилософ Олдо Леопольд в книге “Календарь песчаного графства” (1949) предложил добавить к этическим заповедям еще одну, предписывающую заботу о природе (Леопольд О. Календарь песчаного графства. М., 1983, с. 201). Среди десяти заповедей, данных Моисею на горе Синай, ничего не сообщается о необходимости оберегать природу. В этом смысле христианство кому-то может показаться менее экологичной религией, чем индуизм или буддизм. Но означает ли это то, что именно христианство несет ответственность за экологический кризис? Можно согласиться лишь с тем, что современный инструментализм имеет некоторые корни в христианской традиции.
Инструментализм в отношении к природе в той или иной мере можно обнаружить у ряда известных христианских богословов - у Отцов Церкви, средневековых теологов, включая Фому Аквинского, а также у теологов Реформации – у Лютера и Кальвина. Такой элемент при желании можно найти, стоит только подчеркнуть, что в оценке природы среди христианских теологов существовала определенная двойственность – человек мог распоряжаться природой и в то же время эта возможность всегда ограничивались ответственностью перед Богом, поскольку природа создана Им и обладает самоценностью в Его глазах.
Подобная двойственность присутствует, например, в теологии Августина. Он признавал то, что природа обладает некоторой самоценностью, для него она проявлялась прежде всего в красоте, которая является отражением красоты и благости Бога, а это означает, что поведение человека по отношению к природе должно быть соответствующим. И все же такая экотеология не мешала Августину оправдывать равнодушное и жестокое отношение к другим живым существам. Вот, например, что он сообщает в комментарии к двум евангельским сюжетам - об изгнании бесов в гадаринских свиней (Мф. 8:28-34; Мк. 5:1-20; Лк. 8:26-39) и о проклятии бесплодной смоковницы (Мк. 11:13):
“Христос сам показывает, что воздержание от убийства животных и разрушения растений является верхом суеверия, давая понять, что не существует равноправия между нами и животными с деревьями. Он послал бесов в стадо свиней и с проклятием засушил дерево, на котором не нашел плодов (цит. по Атфилд Р. Этика экологической ответственности//Глобальные проблемы и общечеловеческие ценности. М., 1990, с. 215)… Животные умирают в мучениях, но это не имеет для нас особого значения, так как, не имея разумной души, зверь не связан с нами общностью природы” (цит. по Василенко Л.И. Отношение к природе: “традиция управления” и “традиция сотрудничества”//Вопросы философии, 1987, № 7, с. 50).
Подобное отношение к природе можно объяснить не столько тем, что некоторые библейские тексты наделяют человека статусом венца природы, сколько острым желанием Августина бичевать своих бывших соратников - манихеев, чрезмерно одушевлявших природу. Однако Августин был здесь вовсе не одинок. Можно было бы привести ряд высказываний других уважаемых теологов. Некоторые из них вообще отрицали то, что животные могут страдать. Именно на основе этого представления они оправдывали публичную демонстрацию вивисекции в Средние века (Passmore J. The Treatment of Animals//Journal of the History of Ideas. 1975, vol. 36, № 2, p. 204).
Но в какой мере теологи руководствовались здесь библейскими текстами? Чем, собственно говоря, они обосновывали подобное отношение к природе? В Библии нигде не сказано того, что животные не могут страдать, нигде там не написано и того, что природа создана исключительно для нужд человека. Два эксперта в области взаимосвязей между религией и экологией - Дж.Пассмор и Р.Атфилд приходят к выводу, что источником инструментализма в христианском мышлении была эллинистическая мысль.
Дж.Пассмор усматривает истоки инструментализма уже у древнегреческих философов (Passmore J. Man's Responsibility for Nature: Ecological Problems and Western Traditions. L., 1974, p. 14). Подобную установку можно обнаружить, например, у Аристотеля, который считал, что природа создает все именно ради людей (Аристотель. Соч. в 4-х томах. Т. 4. М., 1984, с. 389). Концентрированной формулой инструментализма может служить также известный афоризм Протагора: “Человек - мера всех вещей”.
Пространно инструментализм по отношению к природе развивали также стоики. Именно они первыми разработали концепцию, согласно которой животные страдают “не по-настоящему”. При этом такая неэкологическая точка зрения контрастирует с общим экологичным духом их философии, идеалом которой является жизнь согласно природе. Следует, однако, иметь в виду, что древнегреческая культура долгое время разделяла совершенно иное отношение к природе - господство над ней рассматривалось как проявление гордыни, наказуемое богами. Об этом косвенно свидетельствует, в частности, миф о Прометее.
В отличие от Пассмора Атфилд обнаруживает истоки инструментализма скорее в древнеримской ментальности (Atfield A. Western Tradition and Environmental Ethics//Environmental Phylosophy: A Collection of Reading. Ed. by R.Elliot and A.Gare. St.Lucia, 1983, p. 13). Римская идея власти над миром, действительно, могла стимулировать инструменталистскую установку по отношении к природе. Такую установку и можно найти у многих древнеримских мыслителей. В качестве примера я сошлюсь на известный трактат Цицерона “О природе богов”, в котором есть следующее высказывание: “Все в этом мире, чем пользуются люди, именно для них создано” (Цицерон. Философские трактаты. М., 1985, с. 153). Там же философ замечает, что человек - самое совершенное существо во Вселенной и сама природа предписала ему так высоко думать о себе. Он также считал, что мы не должны придавать особого значения убийству животных, поскольку они лишены разума.
Христианские теологи могли почерпнуть инструментализм также как и неоплатоническую вражду к материи из античной культуры, когда осуществляли синтез эллинистической мысли с христианством. Пассмор в связи с этим замечает, что, усвоив эллинистическую мысль, христианство, к сожалению, сформировало такое отношение к природе, которое заметно уступало в экологичности древнеиудейской ментальности (Passmore J. Man's Responsibility for Nature: Ecological Problems and Western Tradition. L., 1974, p.12).
Заметим также, что христианский инструментализм вовсе не сводится к идее утилитарного использования природы, более того, такое отношение вообще не доминировало в христианском мышлении. Широкое распространение в христианском мышлении имел также иной взгляд – природа рассматривалась как икона Бога, отражение и символ Его величия. В этом смысле интересным и важным примером могут служить теология Оригена.
Согласно Оригену материальный мир является своего рода чистилищем, местом, где происходит подготовка человека к небесной жизни. Его отношение к материи было откровенно враждебным. Ориген считал, что все беды человека связаны именно с тем обстоятельством, что бессмертный дух попал в ее сети. Поэтому Ориген презирает материальный мир, в том числе человеческое тело. Этот неоплатонический элемент вражды к материи его теологии в экологическом смысле имеет две стороны. С одной стороны он как бы санкционирует пренебрежительное отношение к природе, а с другой стороны освящает аскетизм и ограничение утилитарного использования природы.
Стоит также особо обратить внимание на то, что отношение к природе у Оригена опять же двойственное - природа это одновременно царство материального и отсвет небесного мира. Она существует как для удовлетворения временных телесных нужд человека и так в качестве символа небесных реалий. Последняя, более возвышенная функция природы больше всего занимает Оригена. В своем комментарии к притче о горчичном зерне, которое Иисус уподобил Царству Божиему, Ориген рассуждает примерно так – если горчичиное зерно можно считать символом небесных реалий, то это тем более уместно по отношению к растениям, птицам, рептилиям, вообще к животным. Можно согласиться, что эти существа служат удовлетворению телесных нужд человека, но кроме того, заключая в себе символ невидимого мира, они призваны возвышать душу и вести ее к созерцанию небесного (Бастер Ж. Песнь творения//Христианство и экология. СПб., 1997// http://rchgi.spb.ru/Izdat/Chrstian/EC8.html).
Впоследствии теологов все больше интересовал именно этот символический аспект природы. Например, Василий Великий в “Беседах на Шестоднев” высказывался так: “Мир есть художественное произведение, подлежащий созерцанию всякого, так что чрез него познается премудрость его Творца” (Василий Великий. Творения. М., 1845, ч. 1, с. 12), а Максим Исповедник полагал, что через умное созерцание природы можно постигнуть идею Троицы (Гаврюшин Н.Г. Христианство и экология//Вопросы философии, 1995, № 3, с. 53).
Однако в природе усматривали не только предмет мистических медитаций, но также источник разнообразных педагогических примеров, служащих духовной пользе. При подобном подходе пчела оказывалась не только источником меда, но и прекрасным символом трудолюбия. Высказывались в том числе и следующие соображения - слепни созданы, чтобы испытывать терпение и смекалку людей, вши – чтобы научить человека чистоплотности. Но при этом все же игнорировалось то обстоятельство, что природа может существовать не только для человека, но также для себя и для Бога. В сущности, отношение к природе оставалось инструменталистским – она оценивалась в качестве орудия человеческого спасения. Жан Бастер высказался относительно этой детали так:
“Творения Божии, возможно, прекрасны, и мы не устаем взирать на них, чтобы воздать им хвалу и извлечь из них пользу. Но все вновь приводит к человеку. Только он способен возносить хвалы, только он имеет право извлекать пользу из Творения. Другие твари существуют затем, чтобы человек возблагодарил Господа, создателя материальных, эстетических и нравственных плодов, которые они Ему приносят. Но они не могут быть самостоятельными, они сведены до состояния инструментов, за ними не признается них изначальное состояние, ни способность проявлять инициативу. Природа становится для человека вдохновляющим зрелищем, но ее элементы не воспринимаются как партнеры, пусть даже и не равноправные” (Бастер Ж. Песнь творения//Христианство и экология, СПб., 1997//http://rchgi.spb.ru/Izdat/Chrstian/EC8.html).
Такому “символическому” инструментализму можно предъявлять претензии, но едва ли он способен санкционировать бездушное использование природы, хотя бы потому, что она рассматривается в качестве системы знаков, предназначенных для спасения человека.
В дальнейшем, при переходе от Средневековья к эпохе Возрождения и Новому времени инструментализм приобрел совершенно иной, уже опасный для природы характер. Есть мнение, что в период Ренессанса человек как бы вновь открыл природу - была разрушена стена между ней и человеком, в известной мере существовавшая в Средневековье, и это очевидным образом проявилось, скажем, в изобразительном искусстве Возрождения, прославляющем красоту не только человека, но и природы. Вместе с тем, возвысив природу, человек парадоксальным образом подготовил предпосылки для ее прагматичного использования. Хотя средневековые теологи в картине мироздания ставили природу неизмеримо ниже человека, они все же рассматривали ее как творение Бога и Его собственность, как объект данный человеку не для бесконтрольного распоряжения, а попечительного управления. Позднее в результате постепенного ослабления идеи личностного Бога природа стала все чаще оцениваться как гигантский материальный объект, который может быть использован человеком. В отношениях с природой все более стал заметен мотив бесконтрольного господства над ней.
В этом смысле важным этапом для становления современного инструментализма оказалось Новое время и рождение механистической картины мира. Вообще говоря, до сих пор не вполне понятно, почему на смену средневековой картины мира, основанной на Библии и натурфилософии Аристотеля, пришло новое, механистическое мировоззрение. Существует множество гипотез на этот счет.
Иногда высказывается мнение, что Аристотель был не столько физиком и философом, сколько биологом. Даже в физике он исходил из органических аналогий – примата целевых причин над механическими. Для него объяснить поведение объекта означало понять целевую причину, а именно то, к какой цели он стремится. По неким, не до конца понятным причинам в процессе интеллектуального развития представление о целевых причинах было отодвинуто на второй план, а затем исчезло вовсе. Центральное место в объяснении событий заняли движущие, механические причины. Именно это позволило осуществить революцию в физике и создать классическую механику Ньютона.
Вхождение Европы в Новое время и рождение классической науки сопровождалось радикальным изменением взгляда на Вселенную. В Новое время в природе стали видеть материальную структуру, функционирующую по законам механики. При этом вовсе нельзя сказать того, что творцы механистической картины мира отошли от христианского видения мира, совсем напротив - в природе они усматривали совершенное изделие великого Механика. И стоит особо подчеркнуть, что Ньютон и Декарт, заложившие основы механистической картины мира, были теистами. Тем не менее созданный ими механистический образ Вселенной способствовал утверждению утилитарного отношению к природе. Превращение Космоса в механизм и его атомизация создавали психологические предпосылки для такого отношения. Христианская идея попечительного господства над природой была постепенно замещена идеей ее покорения и прагматичного использования (Leiss W. The Domination of Nature. N.Y., 1972, p. 12). Подобную тенденцию можно обнаружить уже у философов, считавших себя христианами. Инструментализм, в частности, был заметным элементом философии двух ключевых фигур в философии Нового Времени - Рене Декарта и Фрэнсиса Бэкона, от первого тянется линия новоевропейского рационализма, от второго – эмпиризма.
Фрэнсис Бэкон полагал, что человек, будучи разумным существом, имеет неограниченное право использовать природой для достижения своих целей. Человек вообще может и должен подчинить себе природу и способом сделать это является наука. По мнению Бэкона благодаря науке человек способен восполнить потери, связанные с грехопадением, и своими силами достичь того могущества, каким обладал Адам до грехопадения (Василенко Л.И. Антропоцентризм и его экологическая критика//Вопросы философии, 1983, № 6, с. 158).
Что касается Рене Декарта, этот философ непоколебимо верил в то, что природа не обладает сама по себе ценностью и становится ею лишь в глазах человека. Столь же твердо он верил в то, что животные являются автоматами, не способными даже испытывать боль, известно в связи с этим его высказывание - на взвизги животного, подвергаемого вивисекции, стоит обращать не больше внимания, чем на скрип плохо смазанного механизма. Согласно Декарту весь мир за исключением души человека является материальной конструкцией и может быть использован человеком. Цель новой науки он также как и Бэкон усматривал в откровенном господстве над природой.
В Новое время произошла смена акцентов, и по мере деградации христианского менталитета возобладала установка на порабощение природы, и два указанных философа этому сильно поспособствовали. Они были христианами, но их философии уже можно предъявить множество претензий, скажем, идея Бэкона о восстановлении при помощи науки величия человека, которым он обладал до грехопадения, явно сомнительна в христианском смысле. И было бы явной ошибкой взваливать вину за экологический кризис непосредственно на христианство и христианский инструментализм. Природа в христианстве действительно в некотором смысле рассматривалась как нечто предназначенное для человека, а сам он оценивался как высшее существо, венец творения и господин природы. Тем не менее, нигде не утверждается, что человек может безжалостно ее разрушать, хотя бы потому, что она принадлежит своему Творцу – Богу. Согласно христианству конечная цель жизни человека состоит в достижении Царства Божьего, а не в максимальном потреблении. И причины победы современного инструментализма состоят вовсе не в том, что в Библии есть указания “обладать” и “владычествовать” (Быт. 1:26) над природой, а скорее в самом успехе европейской цивилизации. Вообще всюду, где человеку удавалось приподняться над природой и выстроить цивилизацию, он начинал пренебрегать ее самочувствием, инструментализм – это обстоятельство является функцией успеха цивилизации, так было в Египте, в Месопотамии и в античном мире, так было и в христианской Европе.
Стоит еще раз подчеркнуть, что в христианстве императив “владычествовать” всегда существовал рядом с ответственностью перед Богом. Эта важная деталь еще будет подробно обсуждаться. Сейчас заметим лишь следующее - в Новое Время по мере кризиса христианства элементы ответственности и христианского аскетизма были постепенно утеряны, а вместе с этим возобладала установка на покорение природы в духе безразличия к ее самочувствию. Поэтому стоит признать, что именно в Новом времени находятся духовные истоки нашего экологического кризиса, он стал побочным продуктом кризиса христианства и соблазнов, созданных успехами европейской цивилизации.

У Вас недостаточно прав для комментирования

Новые программы христианского центра “Реалис”

Программы ХЦ “Реалис” разработаны в соответствии с западными стандартами высшего образования (postgraduate education) принятыми в семинариях и университетах. Так, например, программа “Христианское консультирование (психотерапия) и капелланское служение в кризисных ситуациях” разработана в соответствии стандартам западных программ в сфере христианского консультирования в области психического здоровья (mental health).

Основные курсы программ Реалиса читаются лучшими западными преподавателями. Среди преподавателей наших программ – профессоры Богословской семинарии “Альянс”, Международного университета “Тринити”, Денверской теологической семинарии, Баптистской теологической семинарии “Голден Гейт”, Университета “Акадия”, Питсбургской теологической семинарии и других ведущих христианских учебных заведений.

В программе “Социально-политическая этика и теология” предусмотрена возможность получить практическое обучение в области ведения переговоров и посредничестве при разрешении конфликтов от Института Штрауса (Пеппердинский университет), первый по рейтингу в США среди институтов, проводящих подобное обучение.

В программе “Христианское консультирование и капелланское служение в кризисных ситуациях” предусмотрена практика и возможность получения индивидуального консультирования.

После успешного выполнения всех требований программы “Социально-политическая этика и теология” и прохождения нормативных дисциплин унивеситета по специальности “Религиоведение”, выпускникам будет выдан сертификат ХЦ “Реалис” и присвоена степень магистра, а также выдан диплом государственного образца национального педагогического университета им. М. П. Драгоманова: Магистр религиоведения. Научный сотрудник. Преподаватель. Аналитик общественно-политических процессов.

После успешного выполнения всех требований программы “Христианское консультирование и капелланское служение в кризисных ситуациях” и прохождения нормативных дисциплин унивеситета по специальности “Религиоведение”, выпускникам будет выдан сертификат ХЦ “Реалис” и присвоена степень магистра, а также выдан диплом государственного образца национального педагогического университета им. М. П. Драгоманова: Магістр релігієзнавства. Науковий співробітник. Викладач. Практичний психолог.

Для поступающих на программы “Социально-политическая этика и теология” и “Христианское консультирование и капелланское служение в кризисных ситуациях” есть возможность также получить (вместо степени магистра) Свидетельство о повышении квалификации или Сертификат Центра исследования религии при НПУ им. М. П. Драгоманова “Социально-политическая этика и теология” или “Психотерапия и капелланское служение в кризисных ситуациях”, соответственно.