Новости

РЕАЛИС

Христианский центр Реалис- это исследовательский и образовательный центр, предназначенный для обучения христианских лидеров и специалистов христианского служения, а также для осуществления проектов по обеспечению эффективной коммуникации христианских идей в современном обществе.

Конечная цель или миссия центра Реалис состоит в том, чтобы помочь людям увидеть реальность присутствия Христа в повседневной жизни. Для решения этой задачи мы сосредотачиваем свои усилия на двух направлениях:

Подробнее: РЕАЛИС

  • Богословие и межкультурные исследования

  • Социально-политическая этика и теология

  • Христианское консультирование и капелланское служение

  • Эта программа магистерского уровня посвящена изучению аспектов культуры общества через призму богословия. Она даёт понимание того, как знание культурных особенностей каждой социальной группы людей помогает эффективному возвещению Евангелия этим людям. Программа предназначена, прежде всего, для пасторов, миссионеров и руководителей церковных молодёжных служений.

    подробнее...
  • Эта программа является совместной программой ХЦ “Реалис” и Национального педагогического университета им. М. П. Драгоманова. После успешного выполнения всех требований программы и прохождения нормативных дисциплин унивеситета по специальности “Религиоведение”, выпускнику будет присвоена степень магистра и выдан диплом государственного образца, а также сертификат ХЦ “Реалис”: “Социально-политическая этика и теология”.

    подробнее...
  • Эта программа является совместной программой ХЦ “Реалис” и Национального педагогического университета им. М. П. Драгоманова. После успешного выполнения всех требований программы и прохождения нормативных дисциплин унивеситета по специальности “Религиоведение”, выпускнику будет присвоена степень магистра и выдан диплом государственного образца, а также сертификат ХЦ “Реалис”: “Христианское консультирование и капелланское служение в кризисных ситуациях”

    подробнее...

ЭСХАТОЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД

Иисус сказал: “Отец Мой доныне делает, и Я делаю” (Ин. 5:17). Это место очевидным образом говорит о том, что в определенном смысле творение продолжается, и человек является помощником Бога в деле преобразования мира. В христианской теологии тема продолжающегося творения неизбежно сталкивается с темой конца света и Страшного Суда. Апокалипсисом - Откровением Иоанна, как известно, заканчивается Библия. И если мир погибнет в ходе вселенской катастрофы, и затем будут створены “новая земля и новое небо” (Отк. 21:1), не означает ли все это того, что наши усилия по спасению природы являются на самом деле тщетными и ненужными?
В статье профессора Московской Духовной Академии Николая Гаврюшина “Христианство и экология” (Вопросы философии, 1995, № 3) утверждается, что ожидание “нового неба и новой земли” (Отк. 21:1) приглушило заботу о судьбе этого мира. На взгляд автора эсхатологизм христианства оказался не уравновешенным натурфилософией и породил экологическое равнодушие в секторе влияния христианской культуры. В состоятельности подобной оценки вполне можно посомневаться. Думается, ожидание “нового неба и новой земли” способно порождать экологическое равнодушие лишь в условиях глубокого кризиса, чрезмерно обостряющего эсхатологические ожидания. И если сегодня оценить участие церквей в экологической деятельности, боюсь, оно окажется минимальным именно у тех протестантских церквей, которые культивируют ожидание близости конца мира. Однако едва ли христианская эсхатология сыграла сколько-нибудь заметную роль в прошлом в подготовке экологического кризиса. До второй половины XX века неэкологичность христианской эсхатологии, кажется, вообще не проявляла себя никак.
Кроме того, мне кажется, христианскую эсхатологию вообще не следует рассматривать исключительно как неэкологичный элемент, во всяком случае, вполне можно найти в текстах такие суждения, которые переворачивают видимую неэкологичность указанного места из Апокалипсиса относительно “новой земли и нового неба”. Так, Гаврюшин применяет к нему смысл известного высказывания Христа - “ибо не любящий брата своего которого видит, как может любить Бога, Которого не видит” (1 Ин. 4:20). Он высказывается так “кто не имеет любви к этому миру, который видит, как может возлюбить новое небо и новую землю, коих еще не видел?” (Гаврюшин Н.Г. Христианство и экология//Вопросы философии, 1995, № 3, с. 53).
Более того, вероятно, именно эсхатологический взгляд способен придать христианской экотеологии законченный вид. Я проиллюстрирую это высказываниями Джона Хота из статьи “Христианство и проблемы экологии”, опубликованной в “Гуманитарном экологическом журнале” (2001, т. 3, вып. 2):
“В свете эсхатологической космологии давайте вновь зададимся вопросом: почему мы должны заботиться о природной среде? Не столько потому, что она несет в себе святость, но еще в большей степени потому, что она является воплощением еще не осуществленного обещания… Согласно сакраментальному мировоззрению, мы осуждаем уничтожение окружающей среды, потому что это святотатство. Но с эсхатологической точки зрения, грех экологического злоупотребления является лишь одной из негативных сторон. Уничтожить природу – значит лишить себя всего того, что нам обещано. Природа заслуживает нашей заботы не потому, что она божественна, а потому, что она содержит в себе таинственное будущее… Природа еще не завершена, и она еще не полностью раскрывает нам Бога. Подобно любому обещанию, ей не хватает совершенства выполнения этого обещания. Требовать от нее немедленного исполнения желания, значит выражать нетерпение, враждебное надежде. Природа чудесна, но она также и незавершена. Мы знаем, что временами она бывает и равнодушной и безобразной. Чисто сакраментальная или ориентированная на мир теология природы не может легко “сладить” с теневой стороной природы. Фокусируясь на экологической гармонии, она ожидает, что мы в каждом элементе природы увидим проявление Бога. Такую проекцию ни наша религия, ни природный мир не могут выдержать.
Эсхатологический взгляд на природу, с другой стороны, допускает двусмысленность в качестве партнера обещания. Суровость природы, которая так не нравится и религиозным романтикам, и космическим пессимистам, совершенно согласуется с тем, что она является воплощением обещания. Перспектива надежды позволяет нам быть реалистичным в отношении того, что из себя представляет природа. Мы не должны скрывать ее жестокость. Мы можем принять тот факт, что космос – это не рай, а лишь обещание. Мир еще не обрел окончательный статус божьего царства, и он не заслуживает нашего поклонения. Он заслуживает нашего оценивания, но не нашего простирания перед ним. Если мы примем слишком наивное понятие природной значимости, мы неизбежно в ней разочаруемся. Если мы станем чрезмерно ее почитать, мы, в конце концов, обратимся против нее, как против всех идолов, из-за нашего разочарования, которое обязательно наступит. Поэтому исключительно сакраментальная интерпретация природы теологически недостаточна. И она может даже способствовать тому, что мы будем губить землю. Я считаю, что библейское видение предлагает нам умерить наше поклонение терпеливым принятием незавершенного статуса природы. Понимание космоса как обещания предлагает нам заботиться о нем, не отвергая его двусмысленности… Природа – это обещание…Мы должны сделать тему обещания центральной, а не второстепенной. Чтобы сделать это в экологически приемлемом духе, мы должны признать то, что сам космос является частью будущего, и поэтому к нему нужно относиться не с пренебрежением или поклонением, а со своего рода заботой, отвечающей этому духу обещания” (Хот Дж. Христианство и проблемы экологии//Гуманитарный экологический журнал, 2001, т. 3, вып. 2, с. 78).
Почитание обещания, присутствующего в природе, не должно сводиться к пассивной надежде. И все же опять же стоит задаться вопросом, если результатом вселенской катастрофы будет сотворение нового неба и новой земли, не является ли наша деятельность по спасению природы чем-то тщетным? Это в самом деле было бы так, если новая земля будет совершенно новым творением, а не воскресением и обновлением этой земли. Данная тема - одна из наиболее неясных и трудных в христианской эсхатологии. Эта область возможного разномыслия в Церкви и догадок.
Природа - это не только обещание, но также воспоминание об утраченном блаженстве. Действительно было бы ошибкой видеть сегодня в природе лишь благо и красоту. Это область бытия, где сегодня живет жестокость, страдание и смерть. “…Проклята земля за тебя; со скорбию будешь питаться от нее во все дни жизни твоей” (Быт. 3:17). Согласно теологической традиции в результате падения Адама грех вошел также в природу. В этом смысле природа также находится под осуждением. Но она меньше всего виновата в этом, и было бы странным, если бы Христос пришел на землю, чтобы спасти только человека, спасена должна быть также пораженная грехом Адама природа. Через Адама грех вошел в мир, благодаря Второму Адаму - Христу грех был искуплен. И Христос не только спаситель человека, но также спаситель природы - “Бог во Христе примирил с Собою мир” (2Кор. 5:19). Обычно под миром здесь понимают мир человека, но ничего не мешает распространить зону спасения также на природу.
Клайв Льюис в книге “Страдание”, обсуждая проблему страдания животных, пишет, что ему советовали вообще не затрагивать тему воскресения животных, она до сих пор кажется почти неприличной. Христианство обычно воспринимается как религия спасения человека, а не природы. Создается очевидное ощущение явной абсурдности картины воскресения всех живших когда-то на планете существ от гигантских рептилий до самых примитивных бактерий. Трудно вообще как-либо обсуждать этот странный вопрос. В связи с этим замечу только - многим вполне абсурдной кажется воскрешение миллиардов людей, живших когда-то на планете. Но Царство Божие – это непредставимое будущее, и нам остается ограничиваться лишь самыми общими утверждениями о нем.
В связи с этим Жан Бастер анализирует отношение к теме воскресения природы у различных христианских теологов, в том числе у Отцов Церкви. Доминировало все же представление о необратимой смерти животных и растений. Именно эту точку зрения обосновывали Василий Великий и Григорий Нисский. Но существовало также иное богословское течение. Так, Ириней Лионский был убежден, что всеобщее воскресение станет также в каком-то смысле восстановлением жившей ранее природы. В отличие от своего современника Оригена Ириней Лионский уважительно относился и к телу и к природе. Говоря о тысячелетнем царстве, Ириней предполагает реальное присутствие в нем волка и ягненка, понимая известный текст из Книги Пророка Исайи буквально, а не метафорически (Ис. 11:6-9). Максим Исповедник полагал, что огонь поглощает все вещи, чтобы возродить их. Следуя за Максимом Исповедником, Иоанн Скот Эуригена считал возможным говорить о воскресении животных. Жан Бастер следующим образом подытоживает обсуждение проблемы воскресения природы:
“Привычный для первых поколений христиан, еще близких к иудаизму, этот экуменизм Парусии, который не отказывает в воскресении никакой твари, будет все больше и больше почему-то лишаться своей остроты, уменьшаясь с развитием неоплатонизма у Отцов Церкви, вплоть до того, что, вопреки всякой логике, воскресшего человека часто станут представлять окруженным лишь самой зачаточной и неодущевленной природой: будет просто какая-то среда, если не обрамление, ничего общего не имеющая с изначальным сложным сообществом сотворенных живых существ” (Бастер Жан. Песнь творения//Христианство и экология. СПб., 1997//http://rchgi.spb.ru/Izdat/Chrstian/EC8.html).
Победа в христианской традиции неэкологичной интерпретаций библейских эсхатологических текстов вовсе не является критерием ее истинности. Современные проблемы требуют переосмысления этих текстов, и это вовсе не ревизия текста Библии в угоду моде. Эсхатология становится вполне экологичным аспектом христианства, если ввести в нее тему спасения природы. Грех человека нанес природе кровоточащую рану, однако в силах человека исцелить ее - обретение человеком спасения может стать условием вхождения природы в Царство Божие. Прообразом этого может служить сюжет о Ное, который спас в Ковчеге животных (Быт. 6:12-22). Сама природа ожидает от нас решения этой задачи. Вероятно, именно об этом говорит апостол Павел в своем известном высказывании из Послания к Римлянам:
“Ибо тварь с надеждою ожидает откровения сынов Божиих, - потому что тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего (ее), - в надежде, что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих, ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне” (Рим. 8:19-22).
В Евангелии от Марка присутствует повеление от Христа проповедовать Благую Весть “всей твари” (Мар. 16:15), опять же это понимается лишь как повеление проповеди всем людям земли, поскольку мы не можем представить себе проповедь цветам, Солнцу и зверям. И все же благодаря мистической связи человека и природы свет спасения способен коснуться также и ее. Поскольку природа зависит от человека, ее спасение должно осуществляться через него. Здесь имеется в виду не столько наши усилия по сохранению природы, а мистический аспект этой деятельности. Человек таинственным образом участвует в деле спасения природы. И в свете такой теологии отпадает необходимость в принижении человека, напротив, подчеркивается его ответственность в деле переустройства Космоса. Спасение природы, вероятно, напрямую зависит от меры, в которой человеку удастся совлечь с себя ветхого Адама и облечься в Адама нового. Именно такую точку зрения высказывает митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл:
“Человек и творение есть взаимосвязанная реальность, причем таким образом, что от духовного состояния и поведения человека зависят лицо этой реальности, будущее нашего мира” (Митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл. К Экологии духа//Экотеология. Голоса Севера и Юга. М., 1997//http://www.krotov.info/libr_min/ae/aecoteol/ind_ecot.html).
Перед человеком, таким образом, стоит глобальная задача преображения мира, его спасения, вхождения природы в близящееся Царство Божие. Это очень трудный, отягощенный множеством проблем путь. Будучи в падшем состоянии, мы на самом деле не в состоянии даже построить непротиворечивую, ясную экологическую этику. Можно признавать священный статус природы, видеть в природных существах наших ближних, но в то же время мы просто вынуждены их забивать и употреблять в пищу. Разумеется, христианское отношение к природе возможно, однако проблема еще и в том, что нормы христианской этики гораздо легче сформулировать, чем выполнить. И еще труднее убедить остальных принять такие же стандарты отношения к природе, и нет никаких гарантий того, что экологическая этика восторжествует над алчностью.
Мы вообще живем в мире, где за пределами некоторого ограниченного набора вещей, нет никаких гарантий. В том числе вовсе не обязательно и то, что нам, несмотря на все усилия, удастся избежать глобальной экологической катастрофы. События сегодня развиваются так, как будто она неизбежна. И все же, несмотря на подобные пугающие перспективы, нет смысла бездействовать. Эсхатология христианства, несмотря на драматичный, полный катастрофических событий сценарий, в конечном счете обещает
рождение обновленного мира - “нового неба и новой земли” (Отк. 21:1), и мы вполне можем рассчитывать на то, что ни одно наше усилие не окажется напрасным и бесполезным, как для нас, так и для природы.
Возвращаясь к вопросу, вынесенному в заглавие статьи, стоит заметить, что духовным источником современного экологического кризиса является отнюдь не христианство, а антропоцентризм и установка на неограниченное потребление, которые постепенно возобладали на Западе после Нового времени на фоне ослабления христианского духа. Именно в этот период христианская заповедь попечительного господства над природой была замещена опасной технократической концепцией ее “покорения”. И неудивительно то, что в нашу, постхристианскую эру наука и техника поставили человечество на край экологической катастрофы. Есть ли у нас какой-нибудь выход? Очень хочется надеяться на то, что нам удастся справиться с экологическими проблемами. Для этого нужны не только новые технологии, прежде всего необходимо одуматься. Сентиментальное, “зеленое” отношение к природе, конечно, вещь не плохая, но нужно также конкретное ограничение потребностей цивилизации, своего рода “новый аскетизм”. В нынешней западном обществе потребления такого рода программа не очень реальна, тем не менее, сам кризис, так или иначе, заставит положить некие пределы потреблению. Проблемы, которые будут, нарастать – это не только причина для построения экологической этики, но также повод, чтобы на уроках экологического кризиса по-новому прозвучала проповедь о Христе, Которого следует считать не только Спасителем человека, но и Спасителем природы.


Вячеслав Алексеев

У Вас недостаточно прав для комментирования

Новые программы христианского центра “Реалис”

Программы ХЦ “Реалис” разработаны в соответствии с западными стандартами высшего образования (postgraduate education) принятыми в семинариях и университетах. Так, например, программа “Христианское консультирование (психотерапия) и капелланское служение в кризисных ситуациях” разработана в соответствии стандартам западных программ в сфере христианского консультирования в области психического здоровья (mental health).

Основные курсы программ Реалиса читаются лучшими западными преподавателями. Среди преподавателей наших программ – профессоры Богословской семинарии “Альянс”, Международного университета “Тринити”, Денверской теологической семинарии, Баптистской теологической семинарии “Голден Гейт”, Университета “Акадия”, Питсбургской теологической семинарии и других ведущих христианских учебных заведений.

В программе “Социально-политическая этика и теология” предусмотрена возможность получить практическое обучение в области ведения переговоров и посредничестве при разрешении конфликтов от Института Штрауса (Пеппердинский университет), первый по рейтингу в США среди институтов, проводящих подобное обучение.

В программе “Христианское консультирование и капелланское служение в кризисных ситуациях” предусмотрена практика и возможность получения индивидуального консультирования.

После успешного выполнения всех требований программы “Социально-политическая этика и теология” и прохождения нормативных дисциплин унивеситета по специальности “Религиоведение”, выпускникам будет выдан сертификат ХЦ “Реалис” и присвоена степень магистра, а также выдан диплом государственного образца национального педагогического университета им. М. П. Драгоманова: Магистр религиоведения. Научный сотрудник. Преподаватель. Аналитик общественно-политических процессов.

После успешного выполнения всех требований программы “Христианское консультирование и капелланское служение в кризисных ситуациях” и прохождения нормативных дисциплин унивеситета по специальности “Религиоведение”, выпускникам будет выдан сертификат ХЦ “Реалис” и присвоена степень магистра, а также выдан диплом государственного образца национального педагогического университета им. М. П. Драгоманова: Магістр релігієзнавства. Науковий співробітник. Викладач. Практичний психолог.

Для поступающих на программы “Социально-политическая этика и теология” и “Христианское консультирование и капелланское служение в кризисных ситуациях” есть возможность также получить (вместо степени магистра) Свидетельство о повышении квалификации или Сертификат Центра исследования религии при НПУ им. М. П. Драгоманова “Социально-политическая этика и теология” или “Психотерапия и капелланское служение в кризисных ситуациях”, соответственно.