Новости

РЕАЛИС

Христианский центр Реалис- это исследовательский и образовательный центр, предназначенный для обучения христианских лидеров и специалистов христианского служения, а также для осуществления проектов по обеспечению эффективной коммуникации христианских идей в современном обществе.

Конечная цель или миссия центра Реалис состоит в том, чтобы помочь людям увидеть реальность присутствия Христа в повседневной жизни. Для решения этой задачи мы сосредотачиваем свои усилия на двух направлениях:

Подробнее: РЕАЛИС

  • Богословие и межкультурные исследования

  • Социально-политическая этика и теология

  • Христианское консультирование и капелланское служение

  • Эта программа магистерского уровня посвящена изучению аспектов культуры общества через призму богословия. Она даёт понимание того, как знание культурных особенностей каждой социальной группы людей помогает эффективному возвещению Евангелия этим людям. Программа предназначена, прежде всего, для пасторов, миссионеров и руководителей церковных молодёжных служений.

    подробнее...
  • Эта программа является совместной программой ХЦ “Реалис” и Национального педагогического университета им. М. П. Драгоманова. После успешного выполнения всех требований программы и прохождения нормативных дисциплин унивеситета по специальности “Религиоведение”, выпускнику будет присвоена степень магистра и выдан диплом государственного образца, а также сертификат ХЦ “Реалис”: “Социально-политическая этика и теология”.

    подробнее...
  • Эта программа является совместной программой ХЦ “Реалис” и Национального педагогического университета им. М. П. Драгоманова. После успешного выполнения всех требований программы и прохождения нормативных дисциплин унивеситета по специальности “Религиоведение”, выпускнику будет присвоена степень магистра и выдан диплом государственного образца, а также сертификат ХЦ “Реалис”: “Христианское консультирование и капелланское служение в кризисных ситуациях”

    подробнее...

Исследования интеллекта и языка у животных: стерта ли грань между человеком и животными?

Содержание материала

Христианская концепция человека зиждется на представлении о том, что он создан по “образу” и “подобию” Божию. В библейском тексте тезис о том, что человек создан по образу Божию излагается уже в первой главе – в сюжете о сотворении человека (Быт. 1: 26). Здесь, однако, возникает вопрос о том, в каких именно качествах “образ Божий” в человеке обнаруживает себя, и вообще, в чем состоит его отличие от мира животных? Сама проблема уникальности человека обсуждается по меньшей мере с момента возникновения философии. В античной традиции на этот счет высказывались самые разнообразные суждения, и уже тогда оформились две линии – сближение человека с животными и резкое противопоставление их.

Если говорить о противопоставлении человека и животных, то его можно обнаружить, в частности, в философии Платона и Аристотеля. Однако самую крайнюю точку зрения в этом вопросе занимали стоики, которые первыми высказали мысль о том, что животные не способны не только мыслить, но даже чувствовать.

Что же касается линия сближения человека и животных, то она идет от античных материалистов, в частности, от Демокрита. Среди тех, кто сближал интеллектуальные способности человека и животных был в том числе очень известный древнегреческий историк и философ Плутарх, которому принадлежит специальное сочинение об уме животных. И совсем уж противоположную по отношению к Платону и Аристотелю точку зрения развивал классик античной медицины Гален, который утверждал, что качественных различий между человеком и животными вообще не существует.

.

Если же вернуться к Аристотелю, то он первым высказал идею об иерархии качеств, которую можно обнаружить в человеке. Он, в частности, усматривал в человеке “растительную душу”, “животную душу” и чисто “человеческую” душу. При этом специфику человека Аристотель усматривал прежде всего в его разуме. Аристотель полагал, что животные способны к элементарной рассудочной деятельности, но только человек обладает разумом, а именно способностью понимать суть проблем.

Что же касается Платона, то он уникальность человека усматривал опять же в разуме, которому придавал качество божественного свойства. В философии Платона бессмертный «ум» («нус»), усматривающий сущности понятий, непосредственно истекает из Единого – безличного божественного первоначала. Платон подобно Аристотелю не отрицал то, что животные способны к элементарной рассудочной деятельности, однако бессмертным «умом», по его мнению, обладает только человек.

Термин «нус» был переведен на латинский язык как «разум», или «интеллект». При этом в христианской схоластике, осуществившей синтез Библии и античного наследия, под термином «разум» опять же стала пониматься некая более глубокая, чем рассудок способность человека. Тем не менее, акцент был сделан именно на разуме, и здесь проявился некоторый пересмотр критериев уникальности человека, существовавших у древних иудеев. Они усматривали специфику человека скорее не в разуме, а в способности вступать в особые отношения с Богом.

Я не хочу сказать, что библейское наследие было забыто, но оно было в значительной мере переосмыслено, особенно в связи с тем огромным авторитетом, которым пользовался в христианской схоластике сначала Платон, а затем Аристотель. Нельзя сказать того, что теологи вдруг забыли о «духе» человека. На самом деле антропология Средневековья была сложной дисциплиной, тем не менее, акцент на разуме человека все же был сделан, и это стало культурной традицией Запада.

Это обстоятельство нашло свое отражение, в частности, в самом латинском обозначении человека – Homo sapiens («человек разумный»), придуманным шведским систематиком и христианином Карлом Линнеем. Характерно также и то, что Рене Декарт обнаружил кирпичик несомненного знания именно в мысли: «Я мыслю, следовательно, существую», сообщил он. Я подчеркну, он заявил не «я чувствую...» и не «я люблю...», а «я мыслю...».

Кроме того, можно привести здесь также высказывание другого широко известного христианского философа и математика Блеза Паскаля, который в своих “Мыслях” написал следующее:

«Человек, несомненно, сотворен, чтобы думать: в этом и главное его достоинство, и главное дело жизни, а главный долг в том, чтобы думать пристойно. И начать ему следует с размышления о себе самом, о своем создателе и своем конце» (Паскаль Б. Мысли//Мир философии: Книга для чтения. М., 1991, с. 18).

Основной смыслом существования человека, таким образом, оказалась именно размышление. Здесь, конечно, прежде всего имелось в виду размышление о вопросах смысла жизни и бытия Бога, но все же это было размышление, а не молитва, не нравственный поступок и не любовь.

Одновременно с наделением человека божественным разумом в европейской культуре была проведена жесткая дискриминационная линия – многие теологи и философы отказали животным в какой-либо способности мыслить. Эта позиция получила гротескное воплощение в философии Рене Декарта, который подобно стоикам лишил животных даже способности к ощущениям, считая их целиком биологическими автоматам. В связи с этим хорошо известно его радикальное высказывание, согласно которому на визги животного, подвергаемого вивисекции, стоит обращать внимание не более чем на скрип плохо смазанного механизма.

Было бы, однако, ошибкой полагать, что именно такой взгляд стал в Европе господствующим. Даже многие философы-картезианцы не заходили так далеко. Замечу также, что наряду с дискриминацией животных в культуре Европы давно существовала линия, идущая от некоторых мистиков и натуралистов, наделявшая животных человеческими свойствами. И все же дискриминация животных явно преобладала. Иммануил Кант (XVIII век), в частности, полагал, что животные вообще лишены разума – они могут быть подвергнуты лишь дрессуре, а не воспитанию. Но опять же при этом всегда находилась оппозиция, в частности, некоторые философы все же усматривали в поведении животных элементы разума. Один из таких примеров является прославленный немецкий философ Иоганн Гердер (XVIII век).

Ситуация стала заметно меняться после публикации книги Дарвина «Происхождение видов» (1859), и особенно после публикации книги «Происхождение человека и половой отбор (1871). В ней Дарвин сообщил, что человек отличается по своему интеллекту от животных только количественно. Этот тезис в дальнейшем высказывался множество раз популяризаторами дарвинизма. Примером может служить, скажем, немецкий «вульгарный материалист» Людвиг Бюхнер, автор переведенной еще до революции на русский язык книги «Психическая жизнь животных» (СПб., 1902). В ней по отношению к животным высказано множество шокирующих антропоморфизмов, в частности, социальная организация муравьев, термитов и пчел откровенно и эпатажно сравнивалась с социальной организацией человека.

Нередко поведение животных действительно представляется удивительно разумным. Примером может служить известный случай – поведение больших синиц в Англии, которые научились вытаскивать затычки из бутылок с молоком, выставляемых у входа в дома молочниками. Произошло это лет пятьдесят назад, и с тех пор синицы вступили в конкуренцию с молочниками. Когда появились пробки из фольги, синицы стали их расковыривать. Когда молоко стали прятать в коробки, синицы опять же смогли добраться до него.

Можно привести еще множество примеров того, когда животные ведут себя как бы разумно. В книге «Человек находит друга» (“So kam der Mensch auf den Hund”) (1949) один из основателей этологии – науки о поведении животных – Конрад Лоренц перечисляет немало фактов имеющих отношение к поведению собак, явно намекающих на присутствие у них интеллекта. И каждый, кто содержал домашних животных, наверное, найдет свои примеры такого сорта.

Дело, однако, в том, что такое чисто внешнее впечатление может быть весьма обманчивым. Я приведу в связи с этим один конкретный пример из истории зоопсихологии – это конь Умный Ганс, который выступал в цирке в Германии в конце XIX века и демонстрировал феноменальные способности. Конь в том числе «складывал числа», «извлекал корень», «давал ответы на вопросы», выбирая копытом нужную картинку. Комиссии с участием зоопсихологов сначала пришли к выводу о том, что Умный Ганс в самом деле способен понимать вопросы. И лишь потом оказалось, что конь реагировал на мельчайшие движения тела дрессировщика, который непроизвольно для себя подсказывал ему давать правильный ответ (Зорина З.А., Полетаева И.И. Зоопсихология. Элементарное мышление животных. М., 2001, с. 79).

Исследования в этологии и зоопсихологии – науках о поведении животных – шли по пути преодоления подобных ошибок. Более того, науки о поведении животных начались скорее со скепсиса по отношению к интеллектуальным возможностям животных. Этот скепсис нашел выражение в известном «принципе экономии», сформулированном в конце XIX века английским психологом Конвеем Ллойд-Морганом. Согласно «канону Ллойд-Моргана» поведение животного не стоит интерпретировать в качестве проявления высших психических функций, если оно может быть объяснено при помощи функций низших.

И все же в дальнейшем результаты исследований оказались разрушительными именно для представления об уникальности человеческого разума. За время существования наук о поведении животных был накоплен огромный эмпирический материал, который стал вызовом традиционной христианской концепции человека, сложившейся в Европе, согласно которой специфика человека, его “образ Божий” усматривались прежде всего в разуме, языке и сознании. Обсуждению этого вопроса, собственно говоря, и посвящена данная статья. В связи с этим я бы хотел прежде всего ознакомить читателя с результатами некоторых исследований поведения животных. Но прежде имеет смысл высказать несколько замечаний общего характера относительно самой возможности решения подобных вопросов.

Прежде всего, имеет смысл обратить внимание на то, что существуют чисто объективные трудности для решения обозначенных выше вопросов. Эту трудность можно назвать «проблемой «черного ящика»». Ее иллюстрацией может служить эссе философа Томаса Нагеля «Что это такое быть летучей мышью?» (1974), в котором изящно излагается очевидная мысль – независимо от того, сколько мы узнаем о физиологии или поведении летучих мышей, мы никогда не сможем понять, что такое быть летучей мышью и каковы ее внутренние ощущения.

Могу также сослаться в связи с этим на одно известное место из «Диалектики природы» Фридриха Энгельса, который неуместно иронизировал по поводу грусти тех, кто сожалеет, что никогда не сможет ощутить «внутренний мир» медоносной пчелы. Между тем, в самом деле, очень грустно то, что наше познание настолько ограничено в своих возможностях, а «внутренний мир» животных для нас настолько закрыт. И это является серьезной проблемой для наших суждений об интеллектуальных и лингвистических способностях животных. Дело ведь не в том, являются ли животные сложными биологическими компьютерами. Мозг животных в самом деле способен к весьма сложным вычислениям, и в этом нет особых сомнений. Дело в ином – обладают ли они соответствующими ментальными состояниями?

Судить о наличии/отсутствии таким ментальным состояниям у животных мы можем лишь в том случае, если рассуждаем по аналогии – если поведение человека и животных в неких ситуациях и при решении неких задач оказывается сходным, значит животные, наверное, испытывают аналогичные ментальные состояния. Если животное тоже визжит при нанесении ему раны, значит, оно, скорее всего, способно испытывать боль. И все же это всегда будет рассуждение по аналогии, имеющее статус правдоподобного суждения, а не факта.

Повторюсь, реально заглянуть во «внутренний мир» животного невозможно. В том числе по этой причине в 30-х годах ХХ века зоопсихология переживала кризис – в этот период приобрел популярность тезис о том, что изучать психические состояния животных невозможно в принципе, а потому говорить о таком предмете как зоопсихология вообще нет особого смысла.

Именно потому этот период в науках о поведении животных стал господствовать бихевиоризм (от англ. behaviour – поведение). В соответствии с этой исследовательской программой не стоит вообще задумываться о «внутреннем мире» животных, нужно лишь объективно изучать их поведение, фиксируя реакции животных стимулы. Этот подход, сформулированный американским бихевиористом Джоном Уотсоном, нашел свое воплощение в известной формуле “S – R” (“стимул”-“реакция”), где под «реакцией» понимались мышечные и секреторные действия, которые можно реально зафиксировать при наблюдении за животным в ответ на некий «стимул».

Бихевиористы изучали животных, чаще всего крыс и голубей, исключительно в лабораторных условиях. И хотя поведение животных при этом было явно усеченным, бихевиористами был накоплен огромный эмпирический материал по обучению животных. Дело в том, что лишь самые примитивные животные демонстрируют всегда одну и ту же «реакцию» на один и тот же «стимул». Между тем, у более продвинутых животных обученные и необученные особи различным образом реагировали на одни и те же “стимулы”. Именно феномен обучения животных стал одной из основных тем исследований бихевиористов.

Обычно они осуществлялись в так называемом «проблемном ящике». Сама идея «проблемного ящика» была подсказана американскому бихевиористу Эдварду Торндайку уже упомянутым выше британским исследователем поведения животных Конвеем Ллойд-Морганом, который рассказал Торндайку о том, как его собака научилась отодвигать задвижку в калитке. В связи с этим Торндайк стал помещать животных в ящик, снабженный задвижкой, из которого они должны были научиться выбираться. Затем ящик стали снабжать рычагом, нажатие на который давало животному пищу. Такое устройство сегодня обычно называют “камерой Скиннера” по имени самого известного бихевиориста всех времен и народов Берреса Скиннера. Добавлю к этому лишь то, что он даже свою маленькую дочь Дебору помещал в «камеру Скиннера» и учил ее сигнализировать о необходимости сменить пеленки.

Позднее – в конце 30-х годов XX века – в области наук о поведении возникла такая дисциплина как этология, которая стала вызовом бихевиоризму. Концептуальная схема этологии резко контрастировала с бихевиоризмом. Этологи изучали структуру поведения животных в естественных условиях. При этом их в особой мере интересовали врожденные, инстинктивные стереотипы их поведения.

Как замечает автор классического учебника по поведению животных Дональд Дьюсбери, бихевиористов приводило в ужас отсутствие строгости в экспериментах этологов и их пренебрежение к статистическому анализу полученных данных. В свою очередь, этологов шокировала узость подхода бихевиористов, поскольку те изучали ограниченный набор видов, причем в стандартных лабораторных условиях (Дьюсбери Д. Поведение животных. М., 1981, с. 34).

Дело, однако, состояло не только в возникновении этологии. Параллельно шли изменения в самом бихевиоризме. Обучение может осуществляться бессознательно, на основе условных рефлексов, однако исключить ментальный уровень животных становилось все труднее и труднее.

В результате работ необихевиориста Эдвард Толмена стало понятным, что «реакция» в каждый момент зависит от неких физиологических процессов в самом животном. Позднее стало очевидным, что промежуточным членом между S и R являются также ментальные состояния. Так в науках о поведении вновь появилось представление о психике животных. Этот второй приход в науки о поведении животных психических, то есть ментальных состояний иногда обозначают термином «менталистская революция», или «новый ментализм». Произошло это где-то на рубеже 70-х годов. При этом новое направление в науках о поведении животных было обозначено термином «когнитивная этология».

Если следовать буквальному смыслу данного термина, речь идет лишь состояниях, связанных с мышлением, однако эту дисциплину интересует в том числе вопрос о том, существует ли у животных намеренный выбор, язык, эмоции и воображение. Словом, когнитивных этологов волнует весь спектр психических функций у животных.

И здесь опять же возникает проблема интерпретации экспериментальных данных. Как уже говорилось, приписывая животным ментальные состояния, мы можем лишь рассуждать по аналогии. В известной мере это, конечно, является антропоморфизмом – переносом признаков поведения человека на животных. Но большинство когнитологов все же сочло возможным допустить некоторый «правдоподобный» антропоморфизм. Для такого подхода был даже предложен специальный термин – «критический антропоморфизм» (Гороховская Е.А. Натуралистическая эпистемология и зоопсихология//Философия науки в историческом контексте. СПб., 2003, с. 244).

Вопросы о том, думают ли животные, и переживают ли они состояния сознания, в известной мере является философскими, а значит не решаемыми до конца методами науки. И все же это не означает полного произвола в оценках. Это случай, когда суждения философского порядка можно подкрепить весомыми научными аргументами.

В связи с этим замечу, что некоторые философы сегодня участвует в обсуждении проблем когнитивной этологии. Известным примером в этом смысле может служить философ, «функциональный материалист» Дэниэл Деннет, занимающийся проблемой сознания. Он, в частности, разрабатывает для этологов схемы экспериментов, чтобы доказать присутствие у них намеренного выбора (Гороховская Е.А. Натуралистическая эпистемология и зоопсихология//Философия науки в историческом контексте. СПб., 2003,с. 246). Добавлю к этому еще и то, что он является соредактором чисто научного журнала «Behavioral and Brain Sciences». И это позволяет еще раз подчеркнуть тесную связь в данном случае науки и философии.

Многие исследователи интеллекта животных склонны не усматривать принципиальных различий между животными и человеком или вернее так – не наделять человека особым привилегированным местом в природе. Известно, что крыса решает задачу по экстраполяции, то есть знает, где именно ждать предмет, передвигающийся за ширмой. Голуби с такой задачей не справляются. Но может ли это обстоятельство быть признаком того, что крыса является богоизбранным существом?

Чтобы провести границу между человеком и животными, а также наделить его особым статусом во Вселенной необходимо некое обоснование, однако чтобы сформулировать его, я хотел бы сначала пролить свет на три вопроса – существует ли у животных интеллект, язык и сознание?

Я бы хотел начать обсуждение указанного выше вопроса, отталкиваясь от текста статьи Джона Оллера и Джона Олмера «Возникновение способности человека к речи: по чьему образу?» из программного сборника движения Дизайна «Гипотеза Творения» (Симферополь, 2000). Общей иллюстрацией к этой статье является образ «пропасти Эйнштейна». Здесь имеется в виду провал, отделяющий мир чувственных ощущений и примитивных понятий от мира абстрактных понятий и языка.

Вообще говоря, в тексте статьи эта «пропасть» на самом деле определяется немного по-разному. В одном месте она фактически приравнивается к «пропасти Декарта», разделяющей материю и мышление (Оллер Дж., Олмер Дж. Возникновение способности к речи: по чьему образу?//Гипотеза Творения. Симферополь, 2000, с. 266).

В других случаях она неявно отождествляется с «пропастью Пирса» (Там же, с. 250, 266). Здесь имеются в виду идея американского философа Чарльза Пирса, который помимо индукции и дедукции выделил еще одну интеллектуальную функцию – абдукцию – операцию, которая создает из ощущений понятия. Создание из конкретного опыта понятий – это вообще таинственный процесс, который до сих пор не очень ясен для нас. Некоторые места статьи Оллера и Омдала можно понять именно в том смысле, что животные в отличие от человека в принципе не способны создавать понятия.

И все же чаще всего в статье Оллера и Омдала речь идет о «пропасти» иного сорта. Из цитаты Эйнштейна, приведенной в тексте их статьи, следует, что он в принципе допускал у животных наличие простых понятий, связанных с ощущениями. Он даже полагал, что в процессе общения животные могут обмениваться соответствующими сигналами. На его взгляд следующим этапом развития интеллекта является образование абстрактных понятий, находящих выражение в словах и устанавливающих отношения между знаками, которые обозначают чувственные ощущения (Там же, с. 244). Именно в этом и состоит «пропасть Эйнштейна».

Оллер и Омдал полагают, что язык существует только у человека. При этом они подчеркивают тесную связь языка и абстрактного мышления. Именно в обладании языком и абстрактным мышлением авторы усматривают причастность человека к миру духа, и здесь они ссылаются на известное место из Евангелия Иоанна: «Вначале было Слово, и Слово было у Бога и Слово было Бог» (Иоан. 1: 1). Оллер и Омдал полагают, что упоминание о Слове в данном случае вовсе не обязательно понимать в качестве метафоры. Здесь на их взгляд присутствует явный намек на сверхъестественное происхождение языка.

Обосновывая свою точку зрения, они анализируют известные эксперименты по обучению человекообразных обезьян языкам-посредникам, в частности, амслену, американскому жестовому языку глухонемых. Цель их статьи – доказать то, что обезьяны на самом деле не способны пользоваться подлинным языком, а результаты экспериментов по обучению обезьян амслену сильно преувеличены. Но так ли это, и можно ли говорить о наличии у животных языка? Прежде я хотел бы обсудить вопрос о наличии у животных интеллекта, а именно способности оперировать понятиями и осуществлять логические операции.

У Вас недостаточно прав для комментирования

Новые программы христианского центра “Реалис”

Программы ХЦ “Реалис” разработаны в соответствии с западными стандартами высшего образования (postgraduate education) принятыми в семинариях и университетах. Так, например, программа “Христианское консультирование (психотерапия) и капелланское служение в кризисных ситуациях” разработана в соответствии стандартам западных программ в сфере христианского консультирования в области психического здоровья (mental health).

Основные курсы программ Реалиса читаются лучшими западными преподавателями. Среди преподавателей наших программ – профессоры Богословской семинарии “Альянс”, Международного университета “Тринити”, Денверской теологической семинарии, Баптистской теологической семинарии “Голден Гейт”, Университета “Акадия”, Питсбургской теологической семинарии и других ведущих христианских учебных заведений.

В программе “Социально-политическая этика и теология” предусмотрена возможность получить практическое обучение в области ведения переговоров и посредничестве при разрешении конфликтов от Института Штрауса (Пеппердинский университет), первый по рейтингу в США среди институтов, проводящих подобное обучение.

В программе “Христианское консультирование и капелланское служение в кризисных ситуациях” предусмотрена практика и возможность получения индивидуального консультирования.

После успешного выполнения всех требований программы “Социально-политическая этика и теология” и прохождения нормативных дисциплин унивеситета по специальности “Религиоведение”, выпускникам будет выдан сертификат ХЦ “Реалис” и присвоена степень магистра, а также выдан диплом государственного образца национального педагогического университета им. М. П. Драгоманова: Магистр религиоведения. Научный сотрудник. Преподаватель. Аналитик общественно-политических процессов.

После успешного выполнения всех требований программы “Христианское консультирование и капелланское служение в кризисных ситуациях” и прохождения нормативных дисциплин унивеситета по специальности “Религиоведение”, выпускникам будет выдан сертификат ХЦ “Реалис” и присвоена степень магистра, а также выдан диплом государственного образца национального педагогического университета им. М. П. Драгоманова: Магістр релігієзнавства. Науковий співробітник. Викладач. Практичний психолог.

Для поступающих на программы “Социально-политическая этика и теология” и “Христианское консультирование и капелланское служение в кризисных ситуациях” есть возможность также получить (вместо степени магистра) Свидетельство о повышении квалификации или Сертификат Центра исследования религии при НПУ им. М. П. Драгоманова “Социально-политическая этика и теология” или “Психотерапия и капелланское служение в кризисных ситуациях”, соответственно.