Новости

РЕАЛИС

Христианский центр Реалис- это исследовательский и образовательный центр, предназначенный для обучения христианских лидеров и специалистов христианского служения, а также для осуществления проектов по обеспечению эффективной коммуникации христианских идей в современном обществе.

Конечная цель или миссия центра Реалис состоит в том, чтобы помочь людям увидеть реальность присутствия Христа в повседневной жизни. Для решения этой задачи мы сосредотачиваем свои усилия на двух направлениях:

Подробнее: РЕАЛИС

  • Богословие и межкультурные исследования

  • Социально-политическая этика и теология

  • Христианское консультирование и капелланское служение

  • Эта программа магистерского уровня посвящена изучению аспектов культуры общества через призму богословия. Она даёт понимание того, как знание культурных особенностей каждой социальной группы людей помогает эффективному возвещению Евангелия этим людям. Программа предназначена, прежде всего, для пасторов, миссионеров и руководителей церковных молодёжных служений.

    подробнее...
  • Эта программа является совместной программой ХЦ “Реалис” и Национального педагогического университета им. М. П. Драгоманова. После успешного выполнения всех требований программы и прохождения нормативных дисциплин унивеситета по специальности “Религиоведение”, выпускнику будет присвоена степень магистра и выдан диплом государственного образца, а также сертификат ХЦ “Реалис”: “Социально-политическая этика и теология”.

    подробнее...
  • Эта программа является совместной программой ХЦ “Реалис” и Национального педагогического университета им. М. П. Драгоманова. После успешного выполнения всех требований программы и прохождения нормативных дисциплин унивеситета по специальности “Религиоведение”, выпускнику будет присвоена степень магистра и выдан диплом государственного образца, а также сертификат ХЦ “Реалис”: “Христианское консультирование и капелланское служение в кризисных ситуациях”

    подробнее...

Проблема теодицеи в творчестве Достоевского - Сценарии посмертного воздаяния в романах Достоевского

Содержание материала

Сценарии посмертного воздаяния в романах Достоевского

Универсальность Церкви еще не обязательно означает того, что в ней соберутся все люди. Евангелие учит о спасении человеков, однако при этом в Библии можно найти не мало высказываний, согласно которым далеко не все люди будут спасены. При этом в отличие от «Поэмы о Великом инквизиторе» ряд мест Евангелия утверждает, что граница спасения пролегает не между слабыми и сильными, а между принявшими Христа и отвергшими Его.

Христианство является религией спасения, и ее вообще трудно представить без деления человечества на спасенных и отверженных. В связи с этим аргумент Великого Инквизитора можно легко переформулировать и вернуть в следующем виде - неизбежным следствием дара духовной свободы будет то, что великое множество вполне достойных людей, по каким-то причинам не пришедших к вере в Христа и не искупленных Им, после Страшного Суда будет проклято и отправлено в ад.

Что же касается ада, то это воистину ужасное место. В связи с этим я воспользуюсь перечислением евангельских метафор ада из книги Линна Гарднера «Где Бог, когда мы страдаем» (Симферополь, 2009, с. 288) с одним небольшим добавлением:

«печь огненная» (Мф. 13: 42),

гибель души и тела в «геенне» (Мф. 10: 28),

«озеро огненное и серное» (Отк. 20: 10? 14-15)?

«смерть вторая» (Отк. 20: 14),

«червь не умирает и огонь не угасает» (Отк. 9: 48; Мк. 9: 45-46),

«и дым мучения их будет восходить во веки веков» (Отк. 14: 11),

«тьма внешняя», «плач и скрежет зубов» (Мф. 8: 12; 25: 30),

«мука вечная» (Мф. 25: 46),

«ярость и гнев» «скорбь и теснота» (Рим. 2: 8-9),

«мрак тьмы навеки» (Иуд. 1: 13),

В христианской апологетике часто акцент делается на ипостаси Иисуса Христа как сострадательного Спасителя человеков, но при этом не редко забывают об Его ипостаси сурового Судьи. Русский писатель и философ Дмитрий Мережковский в свое время написал книгу «Иисус Неизвестный» (1934), в которой присутствует в том числе описание жесткого поведения Спасителя, выгоняющего бичом менял из храма, а также выносящего суровый приговор людям на Страшном Суде (Мф. 25: 31-41). Именно такой Христос скажет кому-то в свое время следующие жесткие слова: «Идите от Меня, проклятые в огонь вечный» (Мф. 25: 41) (Мережковский Д.С. Иисус Неизвестный//Мережковский Д.С. Собр. Соч. Т. 1-2. М., 1996, с. 441, 477).

Стоит также помнить, что Евангелие учит об «узком пути» к райскому блаженству, а это означает то, что большинство людей после Страшного Суда все же попадет в ад. Об этом по сути говорит Сам Иисус Христос в Нагорной проповеди:

«Входите тесными вратами; потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими; потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и не многие находят их» (Мф. 7: 13-14).

Высказывание про «тесные врата» присутствует также в Евангелии от Луки:

«Некто сказал Ему: Господи! неужели мало спасающихся? Он же сказал им: подвизайтесь войти сквозь тесные врата, ибо, сказываю вам, многие поищут войти, и не возмогут. Когда хозяин дома встанет и затворит двери, тогда вы, стоя вне, станете стучать в двери и говорить: Господи! Господи! отвори нам; но Он скажет вам в ответ: не знаю вас, откуда вы» (Лук. 13: 23-25).

Приведу также еще одно высказывание Спасителя, на этот раз из Евангелия от Луки: «Не бойся, малое стадо! Ибо Отец ваш благоволил дать вам Царство» (Лк. 12: 32). И здесь опять же говорится о том, что спасется меньшинство людей.

Сама по себе проблема совмещения догмата о вечных адских муках для не-спасенных с благостью Бога, строго говоря, выходит за пределы проблемы теодицеи, поэтому обсуждение этого вопроса в данной главе может показаться не вполне уместным. Тем не менее, я затрону в том числе и эту проблему, поскольку она прямо обсуждается в романе «Братья Карамазовы». Кроме того, если несколько расширить проблему теодицеи, она вполне вместит в себя также проблему вечных адских мук для осужденных на Страшном Суде. В самом деле, как совместить зло - вечное горение в аду не-спасенных душ - с представлением о благости Бога?

Думается, Достоевского угнетала сама кошмарная перспектива вечного горения в аду лиц отвергнутых Богом. Известно, в частности то, что писатель спорил по поводу проблемы вечных адских мук со знаменитым старцем Амвросием во время своего пребывания в Оптиной пустыни в 1879 году. Спор был столь эмоциональным, что Достоевский случайно даже сломал стул, на котором сидел (Священник Геннадий (Беловолов). Оптинские предания о Достоевском//Статьи о Достоевском. 1971-2001. СПб., 2001, с. 171). При этом, Достоевский в упомянутой выше дискуссии, по-видимому, оспаривал именно сценарий вечных мук грешников в аду, сценарий, который вполне разделял отец Амвросий. Вообще же в текстах Достоевского можно обнаружить три возможных сценария посмертного воздаяния.

Первый сценарий

Как уже сообщалось выше, в главе «Бунт» в рассуждениях Ивана Карамазова и Алеши присутствует убежденность в том, что мировая история закончится всеобщими объятиями. Согласно Алеше, благодаря жертве Иисуса Христа пострадавшие люди смогут все простить своим мучителям, а мучители, включая самых закоренелых негодяев, надо полагать, раскаются и сольются со своими жертвами во «всеобщей гармонии». Подобный благостный сценарий завершения земной истории присутствует также в высказываниях героев некоторых других романов Достоевского. В частности, умирающий либерал Степан Трофимович Верховенский («Бесы») утверждает:

«Человеку гораздо необходимее собственного счастья знать и каждое мгновение веровать в то, что есть где-то уже совершенное и спокойное счастье, для всех и для всего».

Убежденность в спасении всех людей, в том числе и заведомых грешников, высказывает также другой герой Достоевского - пьяница Мармеладов из романа «Преступление и наказание»:

«И всех рассудит и простит, и добрых и злых, и премудрых и смиренных... И когда уже кончит над всеми, тогда возглаголит и нам: «Выходите, скажет, и вы! Выходите пьяненькие, выходите слабенькие, выходите соромники!» И мы выйдем все, не стыдясь, и станем. И скажет: «Свиньи вы! образа звериного и печати его; но придите и вы!» И возглаголят премудрые, возглаголят разумные: «Господи! почто сих приемлеши?» И скажет: «Потому их приемлю, премудрые, потому приемлю, разумные, что ни единый из сих сам не считал себя достойным сего…» И прострет к нам руце свои, и мы припадем… и заплачем… и все поймем! Тогда все поймем! и все поймут».

К этому можно добавить также слова Софьи Андреевны из романа «Подросток»: «Христос, Аркаша, все простит: и хулу твою простит, и хуже твоего простит».

Достоевский полагал, что даже самые закоренелые грешники где-то в глубине души раскаиваются в своих грехах, и это касается даже такого срамника как Федор Павлович Карамазов, отца Ивана, Дмитрия и Алеши. Старец Зосима почувствовал это во время встречи в монастыре с Федором Карамазовым и призвал его не стыдиться так своего падения. Именно на этом ложном тезисе о том, что грешники где-то глубоко в свой души все же раскаиваются во всем, Достоевский строил свою версию всеобщего спасения.

Думается, однако, что Достоевский здесь исходил из слишком оптимистического понимания природы человека - большинство людей на самом деле не раскаиваются в своих мерзостях даже в глубине души. В связи с этим вполне понятно то, что в Евангелии присутствует множество мест, в которых прямо говорится о вечной погибели лиц, отвергнувших Иисуса Христа. Некоторые из таких мест уже были приведены выше. Но я хотел бы ниже сослаться также на другой текст. В Евангелия от Иоанна с одной стороны написано:

«Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную...»

Это очень красивое и часто цитируемое место Евангелия. Однако далее через один стих сообщается буквально следующее:

«Верующий в Него не судится, а не верующий уже осужден, потому что не уверовал во имя единородного Сына Божия» (Ин. 3: 16, 18).

И дело не только в том, что многие не примут Христа. Дело также в том, что очень многие в своих грехах никак не раскаиваются без всякого Бога.

Второй сценарий

Странно, однако, но идею вечных мук грешников в аду тоже можно обнаружить в тексте романа «Братья Карамазовы». Достоевского в этом романе, похоже, пристально интересовал вопрос о том, как именно будут мучиться грешники в аду. О подобном интересе свидетельствует несколько сюжетов романа и, в частности, народная легенда «Хождение Богородицы по мукам», которую Иван пересказывает Алеше в самом начале главы «Великий инквизитор». На самом деле Достоевский, если следовать соображениями филологов, либо сильно переделал эту легенду, либо воспользовался неизвестным для нас ее вариантом (Ветловская В. Апокриф «Хождение Богородицы по мукам» в «Братьях Карамазовых» Достоевского//Достоевский и мировая культура. № 11. СПб., 1998, с. 36). Однако дело не в этом.

В легенде, пересказанной Иваном, Богоматерь посещает ад. Она видит грешников и их нечеловеческие мучения. И ужас в данном случае состоит не только в самом факте их вечного горения в аду, но также в том, что там есть грешники, которые настолько погружаются в «озеро горящее», что про «тех уже забывает Бог».

«И вот, пораженная и плачущая Богоматерь падает пред престолом Божиим и просит всем во аде помилования… Разговор ее с Богом колоссально интересен. Она умоляет, она не отходит, и когда Бог указывает ей на пригвожденные руки и ноги ее Сына и спрашивает: как Я прощу Его мучителей, - то она велит всем святым, всем мученикам, всем ангелам и архангелам пасть вместе с нею и молить о помиловании всех без разбора. Кончается тем, что она вымаливает у Бога остановку мук на всякий год от великой пятницы до троицына дня, а грешники из ада тут же благодарят Господа и вопиют к нему: «Прав Ты, Господи, что так судил»».

Легенда о Богородице, которую пересказывает Иван, это все же фольклор. Между тем, в шестой книге романа «Братья Карамазовы», которая носит название «Русский инок», присутствует также чисто теологический текст старца Зосимы под названием «Об аде и адском огне, рассуждение мистическое». В этом тексте развивается утонченное понимание версии вечных адских муках, которое, по-видимому, разделял также сам Достоевский.

При этом основная мысль, высказываемая Зосимой, на самом деле предвосхищается Достоевским еще в записных книжках к роману «Бесы», где излагаются соображениях одного из персонажей романа - отца Тихона, священника, живущего на покое в монастыре и списанного, по-видимому, с Тихона Задонского. Суть тезиса отца Тихона состоит в следующем - основным содержанием адских мук будет огонь духовный, огонь от осознания того, что ты не смог в земной жизни проявить любовь к ближнему: «Сознание любви неисполненной должно быть всего ужаснее, и в этом-то ад и есть», - сообщает отец Тихон (Достоевский Ф.М. Полн. Собр. Соч. Т. 11. Л., 1974, с. 190).

Следует только заметить, что эта мысль не принадлежит самому Достоевскому. Насколько я понимаю, она была высказана Исааком Сирином, духовным писателем православного Востока VII века нашей эры, которого Достоевский очень ценил. «Мучимые в геенне поражаются бичем любви. И так горько и жестоко это мучение любви», - писал Исаак Сирин (Исаак Сирин. Слова подвижнические. М., 1993. с. 76). И такая мука будет согласно старцу Зосиме намного тяжелее простого горения в физическом огне. В связи с этим сам старец Зосима сообщает следующее:

«Говорят о пламени адском материальном: не исследую тайну сию и страшусь, но мыслю, чтоб если и был пламень материальный, то воистину обрадовались бы ему, ибо, мечтаю так, в мучении материальном хоть на миг позабылась бы ими страшнейшая сего мука духовная. Да и отнять у них эту муку духовную невозможно, ибо мучение сие не внешнее, а внутри их. А если б и возможно было отнять, то мыслю, стали бы от того еще горше несчастными».

И все же согласно старцу Зосиме даже в столь нестерпимом состоянии духовной муки у грешников будет некое облегчение:

«В робости сердца моего мыслю, однако же, что само сознание сей невозможности послужило бы им наконец и к облегчению, ибо, приняв любовь праведных с невозможностью воздать за нее, в покорности сей и в действии смирения сего обрящут наконец как бы некий образ той деятельной любви, которою пренебрегли на земле, и как бы некое действие с нею сходное».

Добавлю к этому еще и то, что согласно старцу Зосиме в аду будут гореть также гордые и свирепые грешники, которые не пожелают пойти даже на такую «сделку со следствием», грешники, вполне приобщившиеся к сатане и духу его. Для таких лиц пребывание в аду будет чисто добровольным актом. Они не смогут созерцать Бога без ненависти и пожелают, чтобы вообще не было Бога жизни. А еще они захотят, чтобы Бог уничтожил Себя и все созданное Им. Участь таких грешников будет самой горькой: «И будут гореть в огне гнева своего вечно, жаждать смерти и небытия. Но не получат смерти...»

Вместе с тем, картинки посмертных адских мук, возможно, вызывали у Достоевского не только серьезный и пристальный интерес, но также иронию, иначе писатель вряд ли вложил бы в уста черта, беседующего с Иваном, следующее замечание относительно характера загробных истязаний:

«Прежде было и так и сяк, а ныне все больше нравственные пошли, «угрызения совести» и весь этот вздор. Это тоже от вас завелось, от «смягчения ваших нравов». Ну и кто же выиграл, выиграли одни бессовестные, потому что ж ему за угрызения совести, когда и совести-то нет вовсе. Зато пострадали люди порядочные, у которых еще оставалась совесть и честь... То-то вот реформы-то на неподготовленную-то почву, да еще списанные с чужих учреждений, - один только вред! Древний огонек-то лучше бы».

Приписывать самому писателю иронию черта, разумеется, вещь рискованная. И все же принято считать черта alter ego самого Ивана, а через Ивана проявлялись в том числе некоторые глубоко личные настроения самого Достоевского.

Замечу также, что иронию и вопросы по отношению к образам ада проявляет также старый пьяница и развратник Федор Павлович Карамазов. В связи с этим я приведу его пространное рассуждение на тему мук ада:

«Я об этом, как ни глуп, а все думаю, все думаю, изредка, разумеется, не все же ведь. Ведь невозможно же, думаю, чтобы черти меня крючьями позабыли стащить к себе, когда я помру. Ну вот и думаю: крючья? А откуда они у них? Из чего? Железные? Где же их куют? Фабрика что ли, у них такая там есть? Ведь там в монастыре иноки, наверно, полагают, что в аде, например, есть потолок. А я вот готов поверить в ад только чтобы без потолка; выходит оно как будто деликатнее, просвещеннее, по-лютерански то есть. А в сущности ведь не все ли равно с потолком или без потолка? Ведь вот вопрос-то проклятый в заключается? Ну, а коли нет потолка, стало быть нет и крючьев, стало быть и все побоку, значит опять невероятно: кто же меня тогда крючьями потащит, потому что если уж меня не потащат, то что ж тогда будет, где ж правда на свете?»

Луи Аллен в связи с этим высказыванием Федора Карамазова вспоминает Ипполита, одного из героев романа «Идиот» и, в частности, его суждение: «Может ли мерещиться в образе то, что не имеет образа?» (Аллен Л. Достоевский и Бог. Спб., 1993, с. 12).

В самом деле, кто может сказать о характере загробных мук и будущего блаженства что-то слишком определенное? Между тем некоторые христианские мыслители, включая Данте Алигьери и современного протестантского писателя Рэнди Алькорна, стремятся рисовать слишком конкретные образы загробного существования. В связи с этим, однако, замечу, что апостол Павел сказал:

«Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1 Кор. 2: 9).

И думается, такое суждение является совершенно верным, причем оно относится не только к образам райского блаженства, но также к образам загробного страдания.

Достоевский, судя по всему, много думал о проблеме загробного воздаяния для не-спасенных, и о том, как можно совместить вечное горение в аду миллиардов людей с представлением о всеблагости Бога. В связи с этим сострадание некоторых героев Достоевского к осужденным на адские муки доходит иногда до желания пострадать вместо них. Так, в заметках к роману «Подросток» фигурирует юродивая Лиза Смердящая, готовая пожертвовать собой ради всеобщего спасения. В отчаянии она взывает к Богу: «Прости весь ад и всех грешников прими к Себе, а меня одное вместо всех оставь мучиться» (Достоевский Ф.М. Полн. Собр. Соч. Т. 16. Л., 1976, с. 143).

Идея всеобщей связи между людьми и греховности стремления спастись в одиночку обыгрывается также в народной притче о луковке, которую рассказывает Алеше Карамазову Грушенька:

«Жила-была одна баба злющая-презлющая и померла... Схватили ее черти и кинули в огненное озеро. А ангел-хранитель ее стоит, да и думает: какую бы мне такую добродетель ее припомнить, чтобы Богу сказать. Вспомнил и говорит Богу: она, говорит, в огороде луковку выдернула и нищенке подала. И отвечает ему Бог: возьми ж ты, говорит, эту самую луковку, протяни ее в озеро, пусть ухватится и тянется, и коли вытянешь ее вон из озера, то пусть в рай идет… Побежал ангел к бабе, протянул луковку... И стал он ее осторожно тянуть и уж всю было вытянул, да грешники прочие в озере, как увидали, что ее тянут вон, и стали все за нее хвататься... А баба-то была злющая-презлющая, и начала она их ногами брыкать: «Меня тянут, а не вас, моя луковка, а не ваша». Только что она это выговорила, луковка-то и порвалась. И упала баба и горит по сей день. А ангел заплакал и отошел».

Третий сценарий

Между изложенными выше двумя крайними точками зрения Достоевского на вопрос о посмертном воздаянии лежит другой сценарий, который тоже можно извлечь их текста романа «Братья Карамазовы». Он представляет собой несколько ужесточенный вариант версии всеобщего спасения - грешники будут расплачиваться за свои преступления, но не вечно, а лишь пропорционально тяжести своих грехов.

Такого рода сценарий присутствует в жутком и одновременно комичном разговоре Ивана с чертом. Принадлежащий Ивану и забытый им анекдот, который с усмешкой рассказывает ему черт, повествует о закоренелом атеисте, отвергавшем законы, совесть, веру, а главное - будущую жизнь:

«Помер, думал, что прямо во мрак и смерть, ан перед ним - будущая жизнь. Изумился и вознегодовал: «Это, говорит, противоречит моим убеждениям». Вот его за это и присудили, чтобы прошел во мраке квадриллион километров... Возьми душу русского просвещенного атеиста и смешай с душой пророка Ионы, будировавшего во чреве китове три дня и три ночи, - вот тебе характер этого улегшегося на дороге мыслителя... Пролежал почти тысячу лет, а потом встал и пошел... А только что ему открыли рай, и он вступил, то не пробыв еще двух секунд, воскликнул, что за эти две секунды не только квадриллион, но квадриллион квадриллионов пройти можно, да еще возвысил в квадриллионную степень! Словом, пропел «осанну», да и пересолил, так что иные там, с образом мыслей поблагороднее, так даже руки не хотели подать на первых порах: слишком уж стремительно в консерваторы перескочил. Русская натура».

Несмотря на откровенную карикатурность и анекдотичность примера, можно предполагать, что Достоевский иногда склонялся также и к такому варианту воздаяния - отрицающим Бога и нарушающим Его закон лицам придется расплатиться за свои грехи, но все же и они после соответствующего проступкам их жизни наказания войдут в Царство Божие. Любопытно, что даже сам черт, посещающий Ивана, тоже как бы рассчитывает на подобное окончание своего земного поприща: «Я ведь знаю, в конце концов я помирюсь, дойду и я мой квадриллион и узнаю секрет».

У Вас недостаточно прав для комментирования

Новые программы христианского центра “Реалис”

Программы ХЦ “Реалис” разработаны в соответствии с западными стандартами высшего образования (postgraduate education) принятыми в семинариях и университетах. Так, например, программа “Христианское консультирование (психотерапия) и капелланское служение в кризисных ситуациях” разработана в соответствии стандартам западных программ в сфере христианского консультирования в области психического здоровья (mental health).

Основные курсы программ Реалиса читаются лучшими западными преподавателями. Среди преподавателей наших программ – профессоры Богословской семинарии “Альянс”, Международного университета “Тринити”, Денверской теологической семинарии, Баптистской теологической семинарии “Голден Гейт”, Университета “Акадия”, Питсбургской теологической семинарии и других ведущих христианских учебных заведений.

В программе “Социально-политическая этика и теология” предусмотрена возможность получить практическое обучение в области ведения переговоров и посредничестве при разрешении конфликтов от Института Штрауса (Пеппердинский университет), первый по рейтингу в США среди институтов, проводящих подобное обучение.

В программе “Христианское консультирование и капелланское служение в кризисных ситуациях” предусмотрена практика и возможность получения индивидуального консультирования.

После успешного выполнения всех требований программы “Социально-политическая этика и теология” и прохождения нормативных дисциплин унивеситета по специальности “Религиоведение”, выпускникам будет выдан сертификат ХЦ “Реалис” и присвоена степень магистра, а также выдан диплом государственного образца национального педагогического университета им. М. П. Драгоманова: Магистр религиоведения. Научный сотрудник. Преподаватель. Аналитик общественно-политических процессов.

После успешного выполнения всех требований программы “Христианское консультирование и капелланское служение в кризисных ситуациях” и прохождения нормативных дисциплин унивеситета по специальности “Религиоведение”, выпускникам будет выдан сертификат ХЦ “Реалис” и присвоена степень магистра, а также выдан диплом государственного образца национального педагогического университета им. М. П. Драгоманова: Магістр релігієзнавства. Науковий співробітник. Викладач. Практичний психолог.

Для поступающих на программы “Социально-политическая этика и теология” и “Христианское консультирование и капелланское служение в кризисных ситуациях” есть возможность также получить (вместо степени магистра) Свидетельство о повышении квалификации или Сертификат Центра исследования религии при НПУ им. М. П. Драгоманова “Социально-политическая этика и теология” или “Психотерапия и капелланское служение в кризисных ситуациях”, соответственно.