Новости

РЕАЛИС

Христианский центр Реалис- это исследовательский и образовательный центр, предназначенный для обучения христианских лидеров и специалистов христианского служения, а также для осуществления проектов по обеспечению эффективной коммуникации христианских идей в современном обществе.

Конечная цель или миссия центра Реалис состоит в том, чтобы помочь людям увидеть реальность присутствия Христа в повседневной жизни. Для решения этой задачи мы сосредотачиваем свои усилия на двух направлениях:

Подробнее: РЕАЛИС

  • Богословие и межкультурные исследования

  • Социально-политическая этика и теология

  • Христианское консультирование и капелланское служение

  • Эта программа магистерского уровня посвящена изучению аспектов культуры общества через призму богословия. Она даёт понимание того, как знание культурных особенностей каждой социальной группы людей помогает эффективному возвещению Евангелия этим людям. Программа предназначена, прежде всего, для пасторов, миссионеров и руководителей церковных молодёжных служений.

    подробнее...
  • Эта программа является совместной программой ХЦ “Реалис” и Национального педагогического университета им. М. П. Драгоманова. После успешного выполнения всех требований программы и прохождения нормативных дисциплин унивеситета по специальности “Религиоведение”, выпускнику будет присвоена степень магистра и выдан диплом государственного образца, а также сертификат ХЦ “Реалис”: “Социально-политическая этика и теология”.

    подробнее...
  • Эта программа является совместной программой ХЦ “Реалис” и Национального педагогического университета им. М. П. Драгоманова. После успешного выполнения всех требований программы и прохождения нормативных дисциплин унивеситета по специальности “Религиоведение”, выпускнику будет присвоена степень магистра и выдан диплом государственного образца, а также сертификат ХЦ “Реалис”: “Христианское консультирование и капелланское служение в кризисных ситуациях”

    подробнее...

Проблема теодицеи в творчестве Достоевского - APPENDIX: Проблема теодицеи: Послесловие

Содержание материала

Проблема теодицеи: Послесловие

Итак, анализ проблемы теодицеи, приведенный выше, все же не является достаточно полным, поскольку он оставляет без внимания некоторые существенные элементы этой проблемы. Романы, рассказы и публицистика Достоевского не дают возможность детально обсудить все ее элементы. Именно поэтому я решил сделать небольшое послесловие. Ниже я изложу также некоторые соображения в той или иной мере выпадающие из обсуждения проблемы теодицеи в текстах Достоевского или рассмотренные им чрезмерно лаконично.

Страдание как способ совершенствования душ

Выше уже обсуждался вопрос о том, что страдание может быть результатом свободы воли людей, которые способны проявлять зло по отношению к окружающим их людям. Однако это не единственное решение. Христианские теологи не редко рассматривают страдание также в качестве испытания. Вообще говоря, Бог заранее знает о том, сможет ли человек преодолеть испытание или нет. Дело, однако, в том, что опыт страдания очень важен для самого человека, а именно для его духовного роста. Такого рода теодицею развивал в свое время Ириней Лионский. Он высказывался в том смысле, что наш мир является не гедонистическим раем, в котором можно расслабиться, а суровым местом, где выковываются высокие качества души человека.

К теодицее такого рода отчасти присоединяется также очень известный британский теолог Ричард Суинберн в книге «Есть ли Бог?» (М., 2001, с. 137). Высказываясь в пользу ценности испытаний, он ссылается, в частности, на Аристотеля, который утверждал, что мы становимся мужественными, совершая мужественные поступки. Здесь можно сослаться также на известное место из Послания апостола Иакова:

«С великою радостью принимайте, братия мои, когда впадаете в различные искушения, знаю, что испытание вашей веры производит терпение» (Иак. 1: 2).

Близкое по смыслу суждения можно найти также и у самого Достоевского.

«Горе узришь великое, - говорит старец Зосима Алеше, - и в горе сам счастлив будешь. Вот тебе завет: в горе счастье ищи».

Кроме того, в рукописных заметках к роману «Преступление и наказание» Достоевский сообщает следующее:

«Нет счастья в комфорте, покупается счастье страданиями. Таков закон нашей планеты, но это непосредственное сознание, чувствуемое житейским процессом, - есть такая великая радость, за которую можно заплатить годами страдания. Человек не родится для счастья. Человек заслуживает свое счастье, и всегда страданием... Жизненное знание и сознание приобретается опытом pro и contra, которое нужно перетащить на себе» (Достоевский Ф.М. Полн. Собр. Соч. Т. 7. Л., 1973, с. 154).

У Достоевского вообще можно обнаружить культ страдания - он был твердо уверен в том, что страдание очищает и закаляет душу.

«Теодицея большего блага»

Объяснение существования в мире зла, предложенное Иринеем Лионским, является частью более общего решения проблемы, согласно которому зло является необходимой ценой для получения человеком благ, объем которых перевешивает исходные страдания. В книге христианского теолога Брюса Литтла «Бог и бессмысленное зло» (Симферополь, 2008) такого рода теодицея обозначается термином «теодицея большего блага».

Обозначенное выше решение проблемы теодицеи вообще является традиционным для христианской теологии. Его придерживались в том числе Августин и Фома Аквинский. Так, по мнению Августина даже зло, причиненное жертвам со стороны злодеев, Бог таинственным образом обращает в добро. Наглядный библейский пример – история Иосифа. Братья продали его в рабство, однако именно это событие стало отправным пунктом невероятного возвышения Иосифа. И здесь можно сослаться также на известное место Послания к Римлянам:

«Притом знаем, что любящим Бога, призванным по (Его) изволению, все содействует ко благу» (Рим. 8: 28).

К сожалению, некоторые теологи доводят «теодицею большего блага» до откровенного абсурда, и атеисты охотно этим пользуются. Пример – одно место из книги «научного материалиста» Ричарда Докинса «Бог как иллюзия» (М., 2009, с. 94), в котором описывается диспут с уже упомянутом выше британским теологом Ричардом Суинберном, в котором помимо Докинса участвовал также его коллега - оксфордский профессор Питер Аткинс. В какой-то момент Суинберн попытался обнаружить позитивным аспект Холокоста в том, что он дал евреям прекрасную возможность проявить мужество и благородство. Аткинс в ответ на этот пассаж яростно прорычал: «Чтоб тебя черти побрали!».

Изложенная выше традиционная «теодицея большего блага» по мнению Брюса Литтла сталкивается сегодня с серьезными теологическими и моральными трудностями. В самом деле, зло существует столь зримо и очевидно, почему же благо, которое якобы всегда в большем объеме вытекает из зла, часто столь проблематично и невыразительно? В принципе даже из откровенного зла можно извлечь некий урок, но это не означает того, что объем этого добра всегда превышает объем пережитого страдания.

Физик и теолог Джон Полкинхорн по поводу страданий, выпадающих человеку, пишет, что проблема состоит не в самом их факте, а в масштабах страдания. В связи с этим Полкннхорн замечает - некоторые люди способны возвыситься над своим страданием, но в других оно уничтожает все человеческое (Полкинхорн Дж. Наука и богословие. Введение. М., 1998, с. 104).

Сошлюсь также на одно суждение Варлаама Шаламова, писателя, прошедшего в период культа личности через колымские лагеря. Как известно, Александр Солженицын подобно Достоевскому благословил свой опыт пребывания в лагере. Однако Варлаам Шаламов, сидевший в самых страшных лагерях оценивал свой опыт жизни в них совершенно иначе. В «Колымских рассказах» он сообщает, что тяжелый опыт пребывания в колымских лагерях не рождал в людях ничего доброго. В частности, в рассказе «Красный крест» Шаламов пишет об этом следующее:

«Лагерь – отрицательная школа жизни целиком и полностью. Ничего полезного, нужного никто оттуда не вынесет, ни сам заключенный, ни его начальник, ни его охрана, ни невольные свидетели… Каждая минута лагерной жизни – отравленная минута. Там много такого, чего человек не должен знать, не должен видеть, а если видел – лучше ему умереть» (Шаламов В. Красный крест//Шаламов В. Колымские рассказы. М., 2004, с. 206).

Замечу также, что даже такой упертый апологет «теодицеи большего блага» как Ричард Суинберн вынужден был признать - со стороны Бога было бы не разумно бесконечно множить зло для того, чтобы бесконечно предоставлять человеку возможности для совершения героических поступков (Суинберн Р. Существует ли Бог? М., 2001, с. 152). Это означает, что объяснение страданий путем апелляции к его неким добрым плодам работает лишь до определенных пределов. Спасением «теодицеи большего блага» является лишь то, что Бог в полной мере воздаст человеку за страдания лишь после смерти, в Царстве Божием.

Бог и бессмысленное зло: Брюс Литтл

Брюс Литтл в своей книге «Бог и бессмысленное зло» (Симферополь, 2008) отмечает, что сегодня многие христиане испытывают чувство неудовлетворенности от традиционной «теодицеи большего блага». При этом Литтл обращает особое внимание на споры вокруг этого вопроса, возникшие в Америке после 11 сентября 2001 года, когда террористы при помощи самолетов разрушили башни-близнецы в Нью-Йорке.

Позиция самого Литтла состоит в данном случае в том, что помимо страданий, которые рождают в этой жизни большее благо, есть также обширный раздел бессмысленного зла, положительный остаток которого на земле явно меньше пережитых страданий.

В связи с этим Литтл пытается построить собственную теодицею, которая учитывала бы наличие именно такого зла. Он называет свое решение «теодицеей сотворенного мироустройства». Это сложная конструкция, включающее в себя множество соображений. Однако в сердцевине ее лежит вполне традиционный тезис Августина, который сводится к тому, что человек обладает свободой воли и именно эта свобода является причиной запредельно злых дел, которые творят люди в нашем мире.

Различие с Августином состоит в данном случае лишь в том, что Литтл не пытается всегда обнаружить в страданиях благо, превышающее объем этих страданий при жизни человека. Бог, исходя из свободы человека, допускает моральное зло, но это не означает того, что Он хочет, чтобы человек страдал. И все же даже из запредельного зла, порождаемого свободой воли человека, стоит попытаться извлечь некий полезный урок.

Цена райского блаженства

В конечном счете даже бессмысленное зло, переживаемое человеком в этом мире, Бог в загробной жизни обратит в добро. Тем не менее, здесь возникает проблема цены райского блаженства. Многие теологи полагают, что любое страдание можно легко оправдать, если оно будет в посмертном будущем компенсировано Богом. Возможно, именно такой точки зрения придерживается Ричард Суинберн, который, в частности, высказался так:

«Когда человеку дозволяется страдать ради достижения большего блага, это привилегия, даже если она навязана» (цит. по Томпсон М. Философия религии. М., 2001, с. 279).

Хотелось бы здесь сослаться также на книгу Клайва Льюиса «Исследуя скорбь» («A Grief Observed») (1960), посвященную тому, как мучительно умирала от рака его жена. По признанию Льюиса в тот период ему иногда казалась бессмысленной даже сама молитва. И его ужасало не столько то, что Бога нет, сколько то, что Он допускает Такое.

Проблема, таким образом, состоит в том, можно ли оправдать любое страдание, если оно будет компенсировано райским блаженством? Думается, что Иван Карамазов ответил бы на этот вопрос «нет». Но прав ли он, и можем ли мы хотя бы как-то соизмерить свое страдание с райским блаженством?

Нужно ли было вообще творить такой мир?

В связи с обилием зла в этом мире перед нами возникает также следующий вопрос - а вообще стоило ли творить Вселенную, если результатом свободы воли человека в ней стали газовые камеры Освенцима и Дахау? Этот вопрос отчасти обсуждает Норман Гайслер в «Энциклопедии христианской апологетики» (СПб., 2004, с. 775). В ней он утверждает, что категории «ничто» и «нечто» в принципе нельзя сравнивать, поскольку они вообще не имеют общей основы. Это решение присутствует также в мини-энциклопедии христианской апологетики «Непоколебимые основания» (Симферополь, 2003, с. 220), написанной тем же Норманом Гайслером в соавторстве с Питером Боккино.

Но почему же «ничто» и «нечто» нельзя сравнивать? Ведь ноль всегда можно сравнить с отрицательным числом, а Христос Сам сказал об Иуде - «лучше было бы этому человеку не родиться» (Мф. 26: 24).

В апологетической литературе, изданной на русском языке, вопрос о риске, на который пошел Бог, творя Вселенную, обсуждается, в частности, в книге Эдварда и Грегори Бойда «Письма скептику» (Новосибирск, 1999, с. 21). Книга является сборником писем, которыми обменивались сын-христианин и отец-скептик. Размышляя над проблемой цены свободы, Грегори Бойд высказывает, в частности, такую мысль – «отказаться от сотворения мира, где возможна любовь, только из-за того, что риск очень велик, было бы недостойно Бога». Но почему же недостойно? Ведь на другой чаше весов находятся вполне конкретные и порой чудовищные страдания людей.

Страдание как тайна

Хочу оговорится - выше я вовсе не пытаюсь развенчать попытки христианских теологов решить проблему теодицеи. Я хотел подчеркнуть лишь то, что все предложенные способы решения проблемы теодицеи работают до определенных пределов.

Теодицея - это, возможно, самая трудная проблема для христианской теологии. Спасительный выход здесь как и в случае попытки понять тайну загробного воздаяния можно было бы попытаться обнаружить в «убежище невежества», то есть в осознании немощи и ограниченности человеческого разума. Именно с описания такого рода позиции была начата эта статья. Такой выход может показаться не честным, тем не менее, я думаю, что в данном случае именно «убежищем невежества» нам все же придется воспользоваться. Добавлю к этому лишь то, что в «Братьях Карамазовых», в споре между Иваном и Алешей эта проблема все же обсуждается. Иван, в частности, откровенно признает то, что он «клоп», существо не способное постичь даже принципы неэвклидовой геометрии, не говоря уже о вопросе о бытии/не бытии Бога и Его справедливости.

Правослапвные апологет Алексей Ильич Осипов справедливо замечает, что понимание конечных вопросов бытия дано нам Богом лишь в той мере, в какой это необходимо для решения практического вопроса спасения души, а это означает то, что мы всегда будем не понимать до конца многие догматы нашей религии (Осипов А.О. Из времени в вечность. Посмертная жизнь души. М., 2009, с. 102). Было бы вообще странным, если бы мы понимали их до конца.

Таким образом, при решении проблемы теодицеи мы в конечном счете вынуждены воспользоваться «убежищем незнания». Иллюстрацией в этом смысле может служить уже упомянутая выше книга «Письма скептику» (Новосибирск, 1999), составленная из писем теолога-христианина Грегори Бойда и его отца-скептика Эдварда Бойда.

Грегори Бойд в ней приводит следующую аналогию – допустим, мы оказались в Нормандии в момент, когда союзники высадили десант в Нормандии и стали теснить войска Адольфа Гитлера. Смогли бы мы разобраться во всех стратегических решениях союзников и понять, что происходит? Едва ли. В силу ограниченности мы также не в состоянии понять решения Бога. И это связано в том числе с тем, что в Космосе идет духовная война - Богу противостоит воля сонмов ангелов, восставших против Него, а потому разобраться во всех событиях на нашей земле мы просто физически не в состоянии (Бойд Э., Бойд Г. Письма скептика. Новосибирск, 1999, с. 29).

Часто мы вообще не можем сказать ничего внятного о причинах своего страдания или о страданиях своих ближних. Об этом свидетельствует, в частности, Книга Иова. И сколько не вопрошал Иов Бога, он не получил реального ответа на вопрос о причинах своих страданий. В результате всех стенаний Иова Бог все же смилостивился и ответил ему «из бури». Но речь Творца состояла главным образом из вопросов, на которые Иов при всем желании не мог ничего ответить - «где ты был, когда Я полагал основания земли?», «кто положил меру ей?», «на чем утверждены основания ее?» (Иов. 38: 4-6). И это свидетельствует о том, что есть вопросы, которые мы можем задать, но на которые мы не сможем получить внятного ответа в пределах существования в этом мире. В подобной ситуации нам остается лишь довериться Богу. Питер Крифт и Роенальд Точелли в связи с этим замечают:

«Как раз такой ответ получил когда-то Иов. И он принял этот ответ, потому что был хорошим философом. Речь идет не о слепом фидеизме, а о нашей разумной оценке самих себя. Как мы, персонажи на сцене, можем указывать автору, что ему нужно и чего не нужно делать? Как слеп был бы горшок, желающий поучить горшечника! Мы не можем объяснить видимое нами зло, но мы можем объяснить, почему мы не можем его объяснить» (Крифт П., Точелли Р. Справочник по христианской апологетике. Симферополь, 2011, с. 108).

Как справедливо заметил Филип Янси, для Бога рассказывать человеку о всех причинах существования зла, это все равно, что объяснять теорию Альберта Эйнштейна моллюску (Мизи Т., Хабермас Г. Верую, ибо истинно! Рациональная обоснованность христианства. Симферополь, 2013, с. 260).

В этом смысле рельефным примером является книга пастора Рональда Данна «Когда небеса молчат» (Новосибирск, 1998), сын которого, страдавший от маниакально-депрессивного психоза, покончил с собой. Излагая историю своей депрессии, доходившей до пределов психического расстройства, Данн пишет, что в различных книгах он обнаружил с десяток объяснений того, почему эта беда произошла с его сыном. Но по признанию Данна «ни один из доводов не был в полной мере исчерпывающим» (Данн Р. Когда небеса молчат. Новосибирск, 1998, с. 60).

И это вовсе не потому, что кто-то еще не разместил всеобъемлющее решение проблемы теодицеи в Интернете. Повторюсь, дело здесь состоит именно в том, что попытки окончательного решения этой проблемы наталкиваются на неустранимый барьер немощи нашего разума.

Замечу также, что жизнь не ограничивается этим миром. Более того, она всегда существует в контексте мира невидимого. Именно поэтому рациональное мышление, ограниченное реалиями этого мира, в попытках решить конечные вопросы бытия всегда наталкивается на проблемы и логические парадоксы. При этом помочь ощутить то, что свет в конце тоннеля есть, позволяет личный опыт общения с Богом и веры в Него. Пастор Данн по поводу причин трагической потери своего сына пишет:

«Что же касается меня, признаюсь, я все еще не нашел ответ на свой вопрос. В ответ я по-прежнему слышу лишь гробовое молчание. Но ничего страшного. Я верю Господу... Моя уверенность покоится в Нем, в Том, Кто возлюбил меня и жизнь свою положил за меня» (Данн Р. Когда небеса молчат. Новосибирск, 1998, с. 72, 168).

В своей книге пастор Данн, «работая» с темой страдания, предлагает вообще забыть о вопросе «почему я?», который все равно останется для человека тайной, и обратиться к более насущному вопросу – «что дальше?» (Там же, с. 66). К этому решению вполне присоединяется также Линн Гарднер, автор книги «Где Бог, когда мы страдаем» (Симферополь, 2009, с. 47), человек, на долю которого тоже выпало не мало горя. Он пишет, что проблема страдания в конце концов решается не путем теоретизирования, а путем веры в Иисуса Христа. Гарднер в связи с этим пишет следующее:

«В конечном счете проблема страдания решается не на теоретическом уровне, а на практике - верой в распятого и воскресшего Христа. Лучший ответ - сам Иисус. Он знает, что происходит с нами. Держитесь за Него. Он заслуживает полного доверия. Страдающие найдут окончательный ответ именно в Нем» (Гарднер Л. Где Бог, когда мы страдаем. Симферополь, 2009, с. 47).

Для нас Бог - Отец Небесный, и в связи с этим будет уместно привести здесь слова Псалмопевца:

«Господь - Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться: Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим, подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего. Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мною; Твой жезл и Твой посох - они успокаивают меня» (Пс. 22: 1-4).

Проблема теодицеи в перспективе Вечности

Замечу также, что жизнь была до конца трагичным явлением, если бы она заканчивалась вместе со смертью. Но это не так. Бог воздаст нам за страдания, если не здесь, то за пределами земного мира. Приведу в связи с этим также известный фрагмент из Откровения Иоанна:

«И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло» (Отк. 21: 4).

А еще можно вспомнить высказывание и Первого Послания к Коринфянам апостола Павла:

«Не видел того глаз, не слышало ухо, не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1 Кор. 2: 9).

В Послании к Римлянам апостол Павел также сообщает:

«Ибо думаю, что нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас» (Рим. 8: 18).

О том же самом апостол Павел говорит также во Втором Послании к Коринфянам:

«Ибо кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу, когда мы смотрим не на видимое, но на невидимое: ибо видимое временно, а невидимое вечно» (2 Кор. 4:17-18).

Но дело не в том, что Бог обещает нам happy end – воздаяние за страдание и всеобщее успокоение. Дело не в механической компенсации пережитых страданий, дело в том, что праведников в конце концов ожидает столь великая радость, что в ней забудутся все пережитые ими страдания. Наше решение проблемы страдания, таким образом, вселяет в душу человека ощутимую и обоснованную надежду, тогда как «научный материализм» человека этой надежды лишает вообще.

Но это не только надежда на абстрактного Бога, воздающего мертвым, с которой можно встретиться и в среде внеконфессиональных верующих, но также вера в конкретного Бога Евангелия, в Иисуса Христа, Который после запредельных крестных мук воскрес. Апостол Павел в Первом Послании Фессалоникийцам пишет о том, чтобы мы «не скорбели как прочие не имеющие надежды», ведь Иисус умер и воскрес, и потому Он приведет к Богу, умерших в Нем (1 Фес. 4:13-14).

Христос как Бог страдания

Иисус Христос вообще совершенно не похож на богов иных религий. Он не только воскрес, но Он также Сам пережил непомерное страдание. Я воспользуюсь в связи с этим мыслью философа-атеиста Людвига Фейербаха, который в книге «Сущность христианства» («Das Wesen des Christenthums» (1841) заметил, что Бог христианства уникален тем, что это страдающий Бог (Фейербах Л. Сущность христианства. М., 1965, с. 94). Он вполне понимает нас, и именно к такому Богу мы можем приблизиться без боязни. Бог, Который Сам страдал, не может не откликнуться на наши молитвы. Отец Георгий Чистяков, размышляя над фактами страдания детей больных раком, в больнице, где он проводил служение, задается вопросом «Зачем все это?», но далее он же сообщает:

«Не знаю. Но знаю, что Христос соединяется с нами в беде, в боли, в богооставленности - у гроба умершего ребенка я чувствую его присутствие. Христос входит в нашу жизнь, что бы соединить нас перед лицом боли и беды в одно целое, собрать нас вместе, чтобы мы не остались в момент беды один на один с этой бедой, как некогда остался Он. Соединяя нас в единое целое перед лицом беды, Он делает то, что никто другой сделать не в силах. Так рождается Церковь» (Отец Георгий Чистяков. Нисхождение во ад//http://pvd.chat.ru/Chistjakov/deti.html).

Сербский монах и теолог отец Иустин Попович также замечает:

«Где Лик Христов - там единственно возможна настоящая теодицея... Окончательной полноты и идеальной цельности своей личности человек достигает только тогда, когда полностью соединится с чудесной личностью Богочеловека. Поэтому Достоевский так пламенно обожает Христа и так подвижнически исповедует Его; поэтому он пламенеющим мечом своей веры так ревностно охраняет свой рай - пресветлый Лик Богочеловека Христа. Вне этого Лика нет выхода, нет утешения, нет спасения. Где Он - там благовествование, там радость, великая радость, там оправдание, там блаженство» (Повович И. Философия и религия Ф.М. Достоевского. Минск, 2007, с. 149-150).

В свою очередь мы сами должны испытывать солидарность со Христом в Его страдании. Дж.Морлэнд и Уильям Крейг в книге «Философские основания христианского мировоззрения» (2003) по этому поводу замечают:

«Когда Бог просит нас принять страдания, которые кажутся незаслуженными, бесцельными и ненужными, размышления о кресте Христовом придают нам моральные силы и смелость, чтобы нести крест, возложенный на нас Богом» (цит. по Гарднер Л. Где Бог, когда мы страдаем? Симферополь, 2009, с. 292).

И это вполне соответствует словам Самого Иисуса:

«Тогда Иисус сказал ученикам Своим: если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мф. 16: 24).

«Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни», говорит Бог (Отк. 2: 10). И если мы сохраняем веру во время испытаний, Христос в свое время прославит нас. По словам апостола Павла мы «с Ним страдаем, чтобы с Ним и прославиться» (Рим. 8: 17).

При этом надежда на Бога дает нам силы жить в обстоятельствах, когда мы окружены опасностями и страданиями. «…Мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся», - писал апостол Павел (2 Кор. 4: 8). Основанием для того, чтобы принять Бога, несмотря на присутствие страданий, является, таким образом, то, что Бог дает нам надежду и силы сопротивляться злу и жить.

Вера во Христа как основа самой жизни

Атеисты, чтобы продемонстрировать несостоятельность христианского теизма, часто опираются на опыт концентрационных лагерей. Все, что написано о Холокосте и ГУЛАГе, вполне ужасно, однако даже в таких нечеловеческих условиях более достойно вели себя люди, надеющиеся на Бога. В связи с этим хотел бы упомянуть о заметках австрийского психоаналитика Виктора Франкла, который сам побывал в Освенциме. В своем автобиографическом очерке, описывающим пребывание там, он заметил, что выживали в лагере главным образом те, кто сохранял волю к жизни, основой которой было представление об ее смысле. При этом многие находили опору именно в религии (Франкл В. Основы логотерапии. Психотерапия и религия. СПб., 2000, с. 140), а еще в «Колымских рассказах» Варлаам Щаламов пишет о том, что наиболее стойко в колымских лагерях держались женщины и «религиозники».

Одним из свидетельств странной стойкости христиан в ужасающих условиях нацистских концлагерей является книга «Убежище» голландской христианки Корри тен Боом (Свет на Востоке, 2004), которая в период второй мировой войны за деятельность по спасению евреев вместе с сестрой Бетси попала в лагерь Равнсбрюк, находящийся в Германии.

Поразительным моментом этой книги является, в частности, то, что Бетси, пребывая в нечеловеческих условиях, оказалась способной молиться и благодарить Бога за страдания в соответствии с известным местом из Первого Послания апостола Павла Фессалоникийцам: «Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь. За все благодарите» (1 Фес. 5: 16-18). Столь же просветленной была ее смерть. Более того, эта просветленность оставила следы даже на ее умершем теле (Корри тен Боом. Убежище. Свет на Востоке, 2005, с. 229).

Христианский писатели Рэнди Алькорн в своей книге «Что ожидает нас на небесах» (Новосибирск, 2005) описывает также пример поразительной стойкости своего друга-христианина, который медленно умирал от рака. После курса химиотерапии, за месяц до смерти он еще имел силы шутить во время игры в теннис:

«Когда я проигрывал очко, он винил меня в том, что я поддаюсь ему. Когда я выигрывал, он винил меня в том, что я не щажу человека, умирающего от рака. Мы смеялись и подшучивали друг над другом, как могут только лучшие друзья» (Алькорн Р. Что ожидает нас на небесах. Новосибирск, 2005, с. 76).

На фоне ужасов, ежедневно происходящих в этом мире, сама жизнь может показаться неоправданным явлением. Однако вера в Христа способна придать смысл жизни даже в условиях страдания.

Причины природного зла

Выше анализировались главным образом моральное зло, то есть зло, причиняемое человеком человеку. Но есть также природное зло - землетрясения, стихийные бедствия и болезни, которые как бы посылаются самим Богом и которые подчас более выразительно ставят проблему теодицеи. В связи с этим в заключение я хотел бы коснуться также причин существования природного зла.

На протяжении истории Церкви принято было объяснять природные катастрофы возмездием на грехи людей. Действительно, стихийные катастрофы и болезни могут быть наказанием, посылаемым непосредственно Богом, однако они также могут лишь допускаться Богом, но не исходят прямо от Него. Очень многое Бог просто допускает.

Вместе с тем, лидеры церквей и простые верующие обычно все же склонны объяснять природные катастрофы исключительно гневом Бога, раздраженного человеческими грехами. Я прокомментирую такого рода объяснение прежде всего высказыванием одного русского мужика, которое приводит в своих воспоминаниях русский писатель начала ХХ века Викентий Вересаев. Как для врача для него было совершенно понятно, что с эпидемиями нужно бороться, в том числе внедряя методы общественный гигиены. Но простые люди часто думали совершенно иначе. Означенный выше мужик по поводу эпидемии холеры и хлопот врачей относительно гигиенических мер прямо и без всяких затей заявил:

«Холера от кого – от Бога идет? Ну, и уповай на Бога, молись, кайся во грехах. А для них, что Бог, что помойная яма – все одно» (Вересаев В. Воспоминания. М., 1982, с. 375).

«Для них» – это фраза относится к врачам, пытавшихся остановить эпидемию. И подобный неоправданный квиетизм, в том числе пассивное смирение перед бедами и катастрофами до сих пор является распространенным мотивом в мышлении Церкви. Относительно недавний пример - землетрясение в Японии, приведшее к аварии на атомной станции Фукусима-1 и реакция на него режиссера и апологета православия Никиты Михалкова. В одном из выступлений он сообщил, что природные катаклизмы являются наказаниями, которые посылает Бог за грехи человеческие, наказания, которые заставляют их, наконец, подумать о своей душе и смысле жизни.

И здесь вполне уместна аналогия с лиссабонским землетрясением, которое в свое время было объявлено многими иерархами Римско-Католической Церкви в качестве, может быть, еще умеренного наказания за грехи человеческие. В связи с этим Вольтер вопрошал - разве Лиссабон по развращенности своих жителей превосходил чем-то Париж или Лондон?

Мэр Лиссабона, маркиз де Помбал с негодованием отнесся к позиции тех, кто увидел в землетрясении наказание Божье. Поведение самого маркиза при этом было вовсе не безупречным - он способствовал сожжению на костре иезуита Малагриды, который усмотрел в землетрясении именно кару Божью. Учитывая масштабность и предельную жестокость землетрясения, стершего с лица земли целый город, монаха обвинили в клевете на Бога.

Тем не менее, маркиз де Помбал сделал все возможное для извлечения людей из завалов. Более того, он распространил анкету, относительно того, какие признаки предшествовали катастрофе, и, таким образом, стал одним из основоположников сейсмологии. А еще он упразднил инквизицию в Португалии и изгнал из своей страны иезуитов. Его активная позиция на самом деле является более христианской по духу в отличие от пассивного квиетизма, «смиренного» приятия всех бед жизни.

В свое время я создал на форуме отца Андрея Кураева тему «Природные катастрофы - бич Божий?» и был поражен упорной склонности многих православных христиан видеть в природных катастрофах исключительно наказание Божие (http://kuraev.ru/smf/index.php?toppc=628574.0).

Среди разнообразных ответов на эту тему меня особо поразила ссылка на текст православного теолога Феодора Зисиса, профессора Фессалоникийского университета под названием «Благотворное и очистительное цунами», в котором причина разрушительного цунами, произошедшего 26 декабря 2004 года в приморских областях Юго-Восточной Азии усматривается в грехах людей, в том числе в сексуальных прегрешениях, свойственных курортным зонам. Лично мне кажется, что во всяком природном бедствии нельзя непосредственно видеть гнев Божий. В самом деле, в чем провинились жители курортов Юго-Восточной Азии, неужели они были развращеннее обитателей Лазурного побережья или Мальдив?

Но в чем тогда состоят причины стихийных бедствий? Повторюсь, стихийные бедствие, скажем, катастрофа, иноземное нашествие или эпидемия согласно Библии могут быть бичом Божьим, наказанием за грех. Но есть также иные причины. Природные катастрофы, в частности, могут быть также результатом слепых, стихийных сил природы. Подземные толчки не являются обязательно наказанием Божиим, а просто тривиальным следствием того факта, что некоторые нации поселились в сейсмоопасных участках земли.

При этом некоторые теологи полагают, что силы природы стали враждебны человеку в результате грехопадения Адама и Евы, и все наши беды в конечном счете упираются в первородный грех. В связи с этим сошлюсь также на слова Самого Спасителя:

«Или думаете ли, что те восемнадцать человек, на которых упала башня Силоамская и побила их, виновнее были всех, живущих в Иерусалиме?» (Лук. 13:4).

Они не были виновнее, просто природа после грехопадения Адама в силу своей равнодушия к человеку и свободы не разбирает между правыми и виноватыми. Физик и теолог Джон Полкинхорн пишет также о том, что Бог дал природе своего рода аналог свободы и именно этим обстоятельством объясняется тот факт, что природа иногда сметает с лица земли целые города (Полкинхорн Дж. Наука и богословие. Введение. М., 1998, с. 105). Дэвид Гудинг и Джон Деннок полагают также, что мы должны познавать законы природы, в окружении которой живем, и этот опыт познания принципиально ценен для человека (Гудинг Д., Леннокс Дж. Христианство: Опиум или истина? 1999, М., с. 106).

Ряд христианских теологов сегодня утверждают также и то, что природное зло может быть результатом активности сатаны и его слуг (Мизи Т., Хабермас Г. Верую, ибо истинно! Рациональная обоснованность христианства. Симферополь, 2013, с. 218; Плантинга А. Бог, зло и свобода. Новосибирск, 1993, с. 59).

Выше были изложены соображения в русле проблемы теодицеи. Он отталкиваются как от содержания романов и рассказов Достоевского, так и от решений, предлагаемых иными философами и теологами. И я надеюсь, что перечисленные выше соображения хотя бы отчасти дают решения проблемы теодицеи.

У Вас недостаточно прав для комментирования

Новые программы христианского центра “Реалис”

Программы ХЦ “Реалис” разработаны в соответствии с западными стандартами высшего образования (postgraduate education) принятыми в семинариях и университетах. Так, например, программа “Христианское консультирование (психотерапия) и капелланское служение в кризисных ситуациях” разработана в соответствии стандартам западных программ в сфере христианского консультирования в области психического здоровья (mental health).

Основные курсы программ Реалиса читаются лучшими западными преподавателями. Среди преподавателей наших программ – профессоры Богословской семинарии “Альянс”, Международного университета “Тринити”, Денверской теологической семинарии, Баптистской теологической семинарии “Голден Гейт”, Университета “Акадия”, Питсбургской теологической семинарии и других ведущих христианских учебных заведений.

В программе “Социально-политическая этика и теология” предусмотрена возможность получить практическое обучение в области ведения переговоров и посредничестве при разрешении конфликтов от Института Штрауса (Пеппердинский университет), первый по рейтингу в США среди институтов, проводящих подобное обучение.

В программе “Христианское консультирование и капелланское служение в кризисных ситуациях” предусмотрена практика и возможность получения индивидуального консультирования.

После успешного выполнения всех требований программы “Социально-политическая этика и теология” и прохождения нормативных дисциплин унивеситета по специальности “Религиоведение”, выпускникам будет выдан сертификат ХЦ “Реалис” и присвоена степень магистра, а также выдан диплом государственного образца национального педагогического университета им. М. П. Драгоманова: Магистр религиоведения. Научный сотрудник. Преподаватель. Аналитик общественно-политических процессов.

После успешного выполнения всех требований программы “Христианское консультирование и капелланское служение в кризисных ситуациях” и прохождения нормативных дисциплин унивеситета по специальности “Религиоведение”, выпускникам будет выдан сертификат ХЦ “Реалис” и присвоена степень магистра, а также выдан диплом государственного образца национального педагогического университета им. М. П. Драгоманова: Магістр релігієзнавства. Науковий співробітник. Викладач. Практичний психолог.

Для поступающих на программы “Социально-политическая этика и теология” и “Христианское консультирование и капелланское служение в кризисных ситуациях” есть возможность также получить (вместо степени магистра) Свидетельство о повышении квалификации или Сертификат Центра исследования религии при НПУ им. М. П. Драгоманова “Социально-политическая этика и теология” или “Психотерапия и капелланское служение в кризисных ситуациях”, соответственно.